Книга Агнес, страница 133 – Хавьер Пенья

— Пришли попрощаться, — отвечает Peca.

— Прекрасно, всего хорошего,можете ехать.

Peca открывает рот, напоминающий проделанное ранее болторезом отверстие в «микре», но что бы он ни собирался сказать, слова застревают в горле. Как ящерка у Рускуса.

Шагая к пожарной машине мимо трех трупов, Рускус задерживает взгляд на маленьком холмике, теле девочки, и из глаз его брызжут слезы.

— Боже правый! — прорывает сержанта, и он старается сделать так, чтобы ни гвардейцы, ни санитары не увидели, как рыдает его коллега. Их пожарному корпусу уже и так хватило унижения за этот вечер.

Рускус всхлипывает, вытирая рукавом сбегающие на огнестойкий костюм слезы.

— Ну же, Рускус, — говорит сержант, — соберись, не падай духом. Разве ты не из тех парней, о которых пишут в романах о Джеймсе Бонде? Ну так вспомни, как они говорят: живи и дай умереть.

Частный детектив Д. немедленно связался с человеком, который уже стал Луисом Форетом, хотя в общении с детективом фигурировал под другим именем.

Впрочем, не так уж немедленно.

Чуть позже он признался Форету, что на мгновение его охватило искушение стать двойным агентом, как в шпионских романах. Девяносто пять процентов его работы приходилось на задания супругов, желающих удостовериться в неверности своих вторых половинок, или разного рода начальников, стремящихся узнать, не обманывают ли их подчиненные. Подозрения в неверности обычно поступали от одной из сторон и чрезвычайно редко сразу от обеих; в большинстве случаев подозрения были небезосновательны, и опыт подсказывал детективу Д.: подозрения в измене появляются не на пустом месте, как правило, у рогоносца и самого рыльце в пушку. В том, что касается разного рода бизнес-расследований, еще никогда подчиненный не поручал ему шпионить за своим шефом, так что опыт двойного агента в этой сфере у него отсутствовал.

И все же есть еще один резон, причем решающий, который сподвиг его отказаться от мысли стать двойным агентом. Человек, не являвшийся для него Луисом Форетом, слишком хорошо оплачивал его труды, и детектив Д. рассчитывал неплохо заработать на только что полученной информации. А правда жизни была такова, что финансы его отнюдь не процветали.

Мир частных детективов, следящих та своими объектами, снимающих их на миниатюрные фотокамеры, собирающих досье в картонные папки, использующих баритовую фотобумагу, — этот мир клонилсяк закату. Теперь достаточно всего лишь сфокусировать внимание на социальных сетях, и ты получишь информацию о том, кто что делает или уже не делает: любовные связи, фальшивые больничные листы. Детектив Д. не раз задумывался о том, чтобы встать на путь виртуальных изысканий, заняться прочесыванием «Гугла», соцсетей или мессенджеров, однако он был для этого несколько староват и не мог продемонстрировать качество, которое ассоциировалось с его именем: Д.

Время, потраченное на взвешивание всех этих резонов, равнялось паузе, которую выдержал детектив Д., прежде чем позвонить человеку, который не являлся для него Луисом Форетом, и сообщить, что женщины, в отношении которых он вел расследование, горят желанием собрать сведения о нем самом.

Форет, находившийся в Цюрихе, от изумления потерял дар речи. Перед его глазами вдруг, возникнув ниоткуда, появился новый роман, превосходивший все прежние. Но в тот момент он не мог его написать, потому что в таком случае Кэти и Анн запросто его разоблачат. Возможно, они не были лучшими на свете женами, но уж глупыми их точно не назовешь.