Книга Агнес, страница 143 – Хавьер Пенья

На свой съемный диск я скачивал и записи ее личного дневника, она сохраняла его на жестком диске компьютера, и эти материалы, а также то, чем она делилась со мной по собственной инициативе, помогало мне держать ее под контролем. Только очень одинокий человек поверяет такого рода вещи незнакомцу, хотя, с другой стороны, я понимаю, что тем самым она пыталась создать между нами что-то вроде доверительных отношений. Сдается мне, в своей наивности она полагала, что если будет откровенна со мной, то и я распахну свою душу. Ничего не могу с собой поделать: будит она во мне какую-то нежность.

Агнес далеко не сразу поняла, что моя жизнь и моя история структурируются вокруг восьми женщин. Все восемь были совершенно необходимы, чтобы я сделался тем, кто я есть. Все восемь приняли участие в чудесномрождении Луиса Форета.

И вслед за тем погибли.

Поначалу их смерти вселяли в меня тревогу, вынуждали сбегать. Но все равно преследовали меня.

И не то чтобы я это преодолел. Скажем так, я их принял, я с ними смирился. Это то, что со мной происходит.

Какие-то вещи просто происходят, вот и все. В чем я пока не совсем уверен, это догадалась ли Агнес, что она — номер девять.

Я пытался дать ей это понять, я тряс дерево, чтобы яблоки «гренни смит» посыпались-таки на ее черепушку, пропитанную виски. Только после того, как я прислал трусы Ургуланилы, она начала понемногу прозревать, до нее стало доходить, что все, о чем я ей рассказывал, было на самом деле. Главной наводкой стали псевдонимы: Анн-Мари Паскаль, М. Фремье, М. Дюпон… Почему мой выбор пал на них? Я был вынужден воспользоваться случайным сходством между именем, данным мне Девушкой погоды и времени, и одним из вымышленных имен Ландрю. Случайное совпадение, хоть Агнес и считала иначе. Совпадение, лишившее меня сна задолго до того, как то же самое случилось с Агнес Романи. Теперь я считаю его всего лишь еще одним совпадением.

Я знал, что наступит момент, когда она свяжет-таки концы с концами, хотя ее сноровка в написании текста вступает в явное противоречие с ее же нерасторопностью по части документирования: в процессе расследования она ограничилась исключительно поиском в «Гугле» да чтением моих книг и мейлов. Ну и черт с ним, журналистская лень меня не колышет; самым печальным, поистине трагическим в Агнес является ее твердая уверенность в том, что она пишет книгу о Луисе Форете, и неспособность догадаться, что на самом-то деле она пишет книгу об Агнес Романи.

Вчера вечером я к ней заглянул — на каких-то полчаса, пока она ходила в полицию подавать на меня заявление, — проверил последние изменения в тексте, обновил информацию на своем съемном диске и ушел. Но сперва все же выдвинул ящик тумбочки возле кровати, проверил вибратор: уже без упаковки, огромный, розовый, бесстыжий. Что-то побудило меня поднести его к носу и, раздув ноздри, втянуть в себя воздух, как будто нюхая гаванскую сигару. К огромному сожалению, вибратор не пах абсолютно ничем, даже пластиком, как будто она расстаралась и продезинфицировала его, превратив в безликий предмет.

И я сказал себе: ты ничуть не изменился — началс того, что нюхал грязные трусы в комнате Ильзы, а кончаешь тем, что принюхиваешься к использованному вибратору.

Сегодня утром, перед посадкой на рейс в Швейцарию, я систематизировал тексты Агнес. Отъезд из Сантьяго, вопреки первоначальным планам, пришлось ускорить из-за новостей о коронавирусе: они дошли даже до меня, хоть я стараюсь не смотреть телевизор. Поднятая тревога закончится ничем, как и во многих других случаях, однако если моя биография чему-то меня и научила, так это тому, что перед чужеродными элементами, перед всем, что ускользает от моего контроля, следует быть крайне осторожным. Отредактировав тексты, я вставил между ними наиболее содержательные фрагменты из ее дневника. Добавил пролог и пять приложений, подготовленных заранее с целью более глубокого погружения в некоторые вопросы. Сочинил этот эпилог и отослал все в литературное агентство. Текст потребует некоторой доработки в издательстве, но, в общем и целом, я полагаю, этот роман станет вершиной моего творчества.