Книга Агнес, страница 21 – Хавьер Пенья

«Разве я тебя выбрал?»

«Конечно, вы меня выбрали, если бы это было не так, вы бы со мной сейчас не переписывались, вы бы просто написали что-то типа: „Нет, сеньорита, меня ничуть не интересует никакая биография, с какой стати вам пришло в голову, что человек, который всегда писал под псевдонимом и никогда не появлялся в СМИ, ни с того ни с сего захочет опубликовать свою биографию? Не смея задерживать долее, передаю вам свой самый сердечный привет с просьбой впредь меня не беспокоить".

А вот чего бы вы не сделали ни за что, так это не стали бы писать мне дюжину имейлов. Итак, почему вы меня выбрали? По причине моего упрямства?»

«По причине своевременности».

Бинго!

«Своевременности?»

«Да, своевременности».

Разочарование шефа вызвано тем, что он своими ушами слышал, как ответственный за культуру в его редакции цитирует какого-то там бумагомараку, любимца женщин. Издательский маркетинговый продукт. Таинственного писателя — пальцы рисуют в воздухе кавычки, — какого-то икса вместо фотографии на клапане суперобложки.

— Бьюсь об заклад, — продолжил он, — что в этом уравнении за иксом даже не писатель в единственном числе, там скорее целая куча литературных рабов, по одному на роман, и какой-нибудь хитрюга издатель, которого осенила идея создать новый продукт — фиктивного автора и фиктивные романы. А разочаровывает меня то, что все это следовало бы не мне говорить своему ответственному за культуру, а ответственному за культуру — мне.

— За исключением ситуации, когда ваш ответственный за культуру, — возразила я, — не согласен ни с единым вашим словом. Ваш ответственный за культуру убежден, что за именем Луис Форет скрывается человек, который пишет сам, каждый божий день сидит за компьютером, что он и есть огромный икс, который требуется раскрыть, в высшей степени реальный икс, потому что в конце концов автор, зовись он Луис или Икс, всегда сочиняетсамого себя, пишет о том, что видит, что прожил, что знает, и прошу прощения за свое раздражение из-за вашего снисходительного тона, но меня и в самом деле раздражает ваш снисходительный тон, потому что, в конце-то концов, каждому свое: вы гораздо больше меня знаете о том, как руководить журналом, зато я четыре года занимаюсь культурной журналистикой, и хотя, вполне может быть, не очень хорошо складываю столбики цифр в конце месяца и меня не принимают разные там советники и министры, но все-таки я не тот сапожник, что без сапог, и совершенно точно лучше вас знаю, что за автором Таким-то стоит некто Иной, а вовсе не лит-поденщик Этот, а еще Тот, и в придачу к ним какой-нибудь Скот. — Тут я не без труда подхватила шарообразный бокал, потому что руки у меня маленькие, к тому же с кривыми мизинцами — они у меня загнуты внутрь; я бы точно не смогла стать фанатом «Звездных войн», даже если бы захотела; в детстве мне следовало носить шины, чтобы выпрямить пальцы, но моей матери показалось, что это слишком сложно. Итак, я подхватила круглый бокал, и не без труда, ведь к тому времени голова у меня уже шла кругом, и отпила из него, ведь пить я люблю, к тому же пила я не просто так, а в целях заткнуться и заглушить гнев. Глотала джин, жадно раскрывая рот, как делала бы одна из этих дурацких оранжевых рыбок, если бы ее вытащили из аквариума. А когда я заглотила парочку черных зерен кардамона, мне показалось, что я сжевала листок герани.