Онлайн книга «Агнес»
|
Меня то и дело отвлекают бегуны, они никак не могут успокоиться, перестать нарезать круги, словно белки в колесе. Один из них, от меня далеко, кажется мне знакомым, пожалуй, своей авторитарной манерой двигаться: он не подволакивает ноги, как другие, он их высоко поднимает, подобно лошади олимпийской выездки, он не бежит, а передвигается рысью, уверенный в себе, на голове у него синяя вязанная шапочка, на носу — темные солнечные очки, и он не поглядывает на часы, а смотрит строго перед собой, а под спортивными штанами угадываются тонкие, но мускулистые ноги, словно у атлета-бегуна на длинные дистанции. Добежав до меня, он смотрит на нас — на Валье-Инклана и на меня и следует мимо без остановок, пробегает рысью, похожий на чистокровную лошадку в наушниках и вязаной шапочке. Я вдруг бледнею, как та красавица из отдела политики. Когда он удаляется, статуя Залье-Инклана, все такая же жесткая и холодная, интересуется: «Ты в порядке?» «Прекрасно, — отвечает Луме Форет, когда я все это ему излагаю, — ты увидела на пробежке издателя твоего журнала, и что с того?» «Откуда вы знаете? Откуда вы знаете, что это был он?» «Я же писатель, ты что, забыла?» «Писатель, но не ясновидец». «Принимая во внимание, как развивается твоя история, что еще остается? С учетов твоей реакции на эту встречу, скажи-ка, какие тут еще варианты?» «Дело в том, что я решила вернуться домой раньше, чем мы с ним снова пересечемся, что, судя по скорости его бега по Аламеде, должно было случиться через три с половиной минуты, плюс-минус секунда». Еще одна монетка со звоном падает в копилку. «Сдается мне, — пишет он, — что там или иначе, но ты швыряешь мне в лицо то обстоятельство, что тебя уволили с работы, как будто это я просил тебя отстаивать факт моего существования, сам не имея о тебе никакого понятия. Бедная ты, несчастная мученица. Можно подумать, Бог просил мучеников проповедовать его существование, когда в действительности мученичество являлосьих призванием, когда на самом-то деле Бог, погруженный в великие деяния, и ведать не ведал о том, что в мире существуют столь тупые люди. О, бедняжка святая Инес, которую в двенадцать лет приволокли в публичный дом, а потом перерезали ей горло из-за ее стремления сохранить девственность и отстоять существование Господа! Знаешь эту историю? Бедная несчастная Агнесса Римская предпочла мученическую смерть, но не позволила шефу мять себе задницу, хота он использовал для этого даже не все пальцы! Такова твоя роль в этой истории? Ты святая Инес? Ты невинная безгрешная Агнесса Римская? Твое имя — это совпадение или псевдоним, взятый, дабы подвергнуть меня испытанию? Я давно уже задаюсь вопросом, что, интересно, думает Бог о мучениках, отдавших свою жизнь во имя Его, хотя Он об этом их ничуть не просил, и что, интересно, подумали бы мученики в тот самый момент, когда они вдруг обнаружили бы, что Его не существует, что он — громадный Икс, такой Икс, который невозможно найти. Скажи мне, Агнес, что было бы, если б твой шеф оказался прав и выяснилось бы, что ты переписываешься с неким Иксом, которого невозможно найти?» «Вы равняете себя с Богом?» — отвечаю я. «Я равняю себя с Иксом». «Произошло следующее, — продолжаю я, игнорируя эту перепалку. — Вернувшись домой, я решила вам написать, — сказала я ему. — Добрый день, меня зовут Агнес Романи, я журналистка и собираюсь стать вашим биографом, на что вы мне ответили: знаешь, где-то в Китае прямо посреди автобана стоит дом, ну и так далее, и тогда я приняла „Эспидифен", а потом воспрянула духом, поняв, что вы реальны, потому что, если позволите, ответ показался мне настолько глупым, что мог быть только реальным. Мало что может сравниться в своей реальности с глупостью». |