Книга Агнес, страница 99 – Хавьер Пенья

Высокая девушка в баре сказала, что хочет увидеть монолитную церковь Святого Эмильона. Это единственная причина, по которой она решила здесь задержаться, вино ей до лампочки. Она говорила это, потягивая бордо — гоняла его во рту, на дув щеки, что выглядело несколько пошловато. Еще она упомянула, что ей нравятся вещи, состоящие из цельного куска, как та церковь. Человек, которому предстояло стать Луисом Форетом, в ответ на это сказал, что в таком случае он ей точно не понравится. Ну, сказала она, монолитная церковь высечена в скале, и уникальной ее делает интерьер. Тут до него дошло, что все уже решили за него.

Это решение и привело ее в ванну его гостиничного номера. В данный момент он раздумывает над тем, поместится ли она там с ногами такой длины или же заденет радиатор и тот свалится в воду. В этом случае древний обогреватель начнет исполнять «Рапсодию в стиле блюз» на подводных амперах. Вот тогда все и накроется.

Человек, которому предстоит стать Луисом Форетом, прожил в Сент-Эмильоне уже неделю, но монолитную церковь пока не посетил. Ему это и в голову не приходило. Зато он посетил несколько винных погребков, куда пускали бесплатно. В винотеках его уже заприметили: знали, что он дегустирует, но ничего не покупает. Причем знали с самого начала, потому что вино он не выплевывал, просто глотал, не пытаясь распробовать.

Немного странно, когда незнакомая женщина идет с тобой в номер и собирается принять там ванну, разве что она уже успела заняться с тобой сексом. Однако первое, о чем она спросила, войдя в номер, — можно ли принять ванну. Он ответил: а почему нет? Он полагал, что за ванной последует секс. Едва она разулась, он заметил, что ноги у нее пахнут. Так что, по его словам, принять ванну было явно неплохой идеей.

Для посещения монолитной церкви требовалось купить билеты в туристическом бюро. Туда, дескать, попасть можно только с экскурсией и так далее и тому подобное. В общем, просто взять и пойти туда нельзя. Он был в курсе, хотя идти туда вообще не собирался. Неделю проторчав в таком маленьком городке, знаешь о нем почти все. Еще немного, и начнешь окликать людей по имени. Хотя жителей этого городка приятными не назовешь.

Человека, которому предстоит стать Луисом Форетом, приводит в изумление то, как она прибирает к рукам его номер. Рюкзак ее красуется на круглом статике; одежда лежит на его бумагах. Он даже видит трусики — ровно на том месте, где утром, покидая гостиницу, а с ней и город, он оставит владелице отеля написанное на плохом французском письмо.

Может, он слишком медлил, чересчур неторопливо пил свой бокал вина grand cru classé в баре возле монолитной церкви. А может, и нет. Вероятно, было естественно потратить столько времени, учитывая, что колокол пробил четыре раза, а он весь день ничего не ел. Однако дело в том, что, когда они добрались до офиса турагентства, все билеты оказались распроданы. Или в том, что экскурсий в тот день уже не предвиделось. Или в чем-то еще. Потому что он не из тех, кто лучше всех на белом свете говорит по-французски, да и городок этот явно не претендует на первый приз в конкурсе на проявление симпатии.

Ургуланила. Точно. Так звали великаншу, на которой женили Клавдия в сериале «Я, Клавдий». И все над ним потешались. Он задается вопросом, а не потешается ли в данный момент кто-нибудь над ним, воображая, как будет выглядеть соитие с его собственной Ургуланилой. Кто знает, может, это и вправду смешно. Он сейчас не знает.