Книга Последний выстрел, страница 129 – Эмма Пиньятьелло

Между тем Джованни уже благодарил присутствующих, удивив Макс сдержанным тоном, которого она никак не ожидала от человека, час назад отчитавшего Грея за глоток вина.

С портрета на сына сурово смотрел Эмилио Барбарани. Макс задержала взгляд на подбородке старика, блестевшем в восковом свете хрустальной люстры.

Что-то было в этом подбородке… Что-то такое…

По лестнице поднималась Виттория, и ее черные волосы скользили по плечам, словно пролитое масло.

Грей сказал, что Виттория не хотела, чтобы он увидел записку, потому что он узнал бы почерк. Следовательно, Макс была права: Виттория знала, кто это написал.

Я знаю, как сделать больно моему мужу.

Макс предположила тогда, что Виттория имела в виду интрижку или по крайней мере потенциальный роман как месть за супружескую измену, случившуюся, возможно, раньше. Что-то, что могло бы уязвить Джованни сильнее, чем смерть.

Вот почему Макс не следовало стрелять во второй раз. Она не была женой Эвана и не знала, как его унизить.

Жены знают, как сделать больно своим мужьям. Все жены, а не только такие, как Виттория, с ее винными шкафами от пола до потолка, задранным до неба носом и хрустальными люстрами.

Такие женщины, как Либби Джонстон, тоже это знают. Это знание не зависит от социальных различий, оно глубже, чем кровь, оно идет из животного начала. Это знание было уже у Евы. Яблоко и змей рушат империю мужчин.

Какой смысл Либби желать смерти Скиннеру? Для людей, которых Макс ненавидела больше всего на свете, потому что они отняли у нее все, – Эвана и пьяного водителя, чье имя она никогда не произносила, – смерть была бы не худшей участью. Потому что смерть – это покой. Смерть – это конец. Эти люди не заслуживали, чтобы для них все закончилось.

А что, если Либби хотела, чтобы он страдал так же, как она? Око за око. Клетка за клетку? Либби сказала, что хочет, чтобы Скиннер сидел в клетке под землей. Что, если она не имела в виду смерть? Что, если она с самого начала знала, что Макс не сможет выстрелить?

Макс снова посмотрела на портрет Эмилио, и в этот момент Джованни поднял бокал. Она прокрутила в голове слова Грея об устроенных Эмилио подземных ловушках для воров, о тайных ходах, проложенных под участком, чтобы прятать вино и прочие секреты.

Снова голос Либби. Скиннер – крыса.

Крыса, не знающая, что ей отведена роль в смертельной игре.

Роль крысы в ловушке.

Что сказал им Рафаэль?

Если я увижу Скиннера, я сам доставлю его к тебе.

Рафаэль исчез вместе с подносом возле винного шкафа.

Она уже была почти у цели – почти в конце логической цепочки и почти у лестницы, – чтобы предупредить Джованни… Предупредить о чем? Что никакого Скиннера нет? Что разговоры о Скиннере были планом Б на случай, если бомба не сработает? Что Макс пришла в поместье как ни о чем не догадывающийся помощник фокусника с привязанными к нему невидимыми веревочками?

Но теперь она была почти у цели и уже почти видела то, что скрывала чаща, которую высадила на ее пути Либби.

Собравшиеся аплодировали каким-то словам Джованни, и Макс попыталась воспользоваться моментом, чтобы пробиться к винному магнату. Четыре ряда. Три. Два.

Голос Джованни отдавался в ней басовой струной.

– Мой отец говорил, что секрет в вине, но я знаю, что секрет еще и в упорном труде, страсти и преданности делу. И именно благодаря упорному труду, страсти и преданности многих людей, собравшихся здесь сегодня, я могу наконец сделать следующее заявление. – Он выдержал эффектную паузу. – Мне доставляет огромное удовольствие сообщить, что мы начинаем строительство отеля «Барбарани» в…