Книга Последний выстрел, страница 126 – Эмма Пиньятьелло

Она вела себя именно так, как ожидала Либби.

Скиннер не имел ко всему этому никакого отношения. За исключением одного варианта, при котором смысл имела именно его непричастность.

– Антонелла была права. – Незнакомый голос вторгся в ее запутанные мысли.

Макс повернулась влево, сделала глоток сангве, маскируя этим жестом дрожь в руках, и тут выплюнула вино в бокал, узнав подошедшую женщину.

– Не беспокойтесь. – Потягивая шампанское, Софи Кингсли даже не смотрела на Макс. – Я просто хотела поздороваться.

Наверно, Макс удивилась бы меньше, увидев Либби, расхаживающую по залу в коктейльном платье.

– Барбарани держат своих врагов близко, – продолжала Софи, словно прочитав мысли Макс, и перевела взгляд на Ла Маркас: Ариана увлеченно рассказывала что-то матери и Форесту. Макс пока не обнаружила Маттео, фотографию которого видела в файлах Грея, но знала, что он где-то здесь.

– Будете писать о гала-шоу? – спросила Макс.

Скиннер. Я втянула во все это Скиннера.

– Как часть покаяния, – сказала Софи. – Вместо тысячи «Аве Мария» будет тысяча статей, в которых семья Барбарани предстанет в хорошем свете.

– В таком случае вам, возможно, придется переключиться на беллетристику.

Софи вскинула тонкую бровь. Роскошная женщина, но не такая мягкая и экзотичная, как, например, Нелла. Общее впечатление – Софи тверже, как хорошо заточенный перед экзаменом карандаш. По-спортивному подтянутая, с крепкими мышцами под голубым платьем, сильным, почти мужским, подбородком и при этом огромными опаловыми глазами.

– Сколько вам сделали предложений насчет вашей истории? – спросила она.

Макс не стала спрашивать, откуда Софи узнала, что у нее вообще есть какая-то история. Журналистка, вероятно, знала подноготную большинства гостей и наверняка бывала с Греем в задней прихожей и коттедже.

– Я не отвечаю на такие предложения.

– Что ж, если когда-нибудь захотите рассказать свою версию…

– Меня это не интересует. Извините.

Некоторое время Софи молча смотрела на нее.

– Он вам рассказал.

– Нет. Ваше имя мне назвала Виттория, а об остальном я догадалась сама.

Софи посмотрела в сторону группы женщин в одеждах пастельных тонов, среди которых была и Виттория. Макс последовала ее примеру и вскоре заметила, что, хотя Виттория держится только своей компании, взгляд ее то и дело обращается на Клаудию Ла Маркас, жену Маттео.

– Круэлла всегда ненавидела меня, – заметила Софи, – даже до появления статьи.

Возможно, дело было в нескольких глотках сангве на голодный желудок. Возможно – в бурлящей, зияющей пустоте внутри, становившейся глубже каждый раз, когда она, пройдясь взглядом по залу, не находила Скиннера. А возможно, причина крылась в чем-то более глубинном и была как-то связана с тем, что, даже слегка повернув голову, она ощущала егозапах на своих ключицах. Так или иначе…

– Зачем вы это сделали? Запустили историю про то, как Лука ударил Фореста, и все остальное?

Как кошка. Нагадила под деревом. На чужом заднем дворе.

Софи окинула ее профессиональным оценивающим взглядом. Макс старалась относиться к репортерам так же, как и ее коллеги, – мягко говоря, неприязненно. Такая нелюбовь понятна: репортер втискивает кровавую трагедию в заголовок из восьми слов и идет дальше, тогда как полицейские тянут всю вонь, весь ужас места преступления, все, что уже впиталось в их кожу, домой, в семью, к детям.