Книга Последний выстрел, страница 39 – Эмма Пиньятьелло

Рафаэль смотрел на Грея, как посетитель галереи, пытающийся расшифровать смысл абстрактной картины. Наблюдая за ними, Макс пыталась понять, не общаются ли они между собой на каком-то особом уровне. Два врага. Нет, они не враги. Определенно не друзья. Коллеги? Партнеры поневоле?

Возможно, это был единственный вид профессиональных отношений, доступный Грею. Или даже вообще единственный вид отношений.

– Первое: Кейн Скиннер больше не работает на Ла Маркас. Второе: клянусь тебе, Грейсон, если я увижу Скиннера, то сам доставлю его к тебе. Да, мы в разных окопах, но мы оба хотим, чтобы война закончилась. – Рафаэль помолчал и, глядя на Грея, негромко сказал: – Пожалуйста, останьтесь на ланч.

– Война никогда не закончится, – проворчал Грей, и Макс захотелось пнуть его посильнее. – Но я ценю твою честность. Мы останемся на ланч.

Так что, Рафаэль говорил правду?

– Сюда, пожалуйста. – Рафаэль протянул руку, как дворецкий в старом фильме, и провел их в ресторан через служебный вход. Он явно был доволен тем, что добился от Грея уступки. Его сильная рука подтолкнула Макс в спину и обосновалась в самом низу, на последнем позвонке. Она снова ощутила тяжелый аромат его парфюма.

Ресторан встретил их теплом. Грей глубоко вдохнул, а пальцы Рафаэля пробежали сзади по джинсам Макс снизу вверх. Кожа мгновенно покрылась мурашками, хотя в зале и было включено отопление.

– А ему что надо? – Макс жестом указала на Фореста Валентайна, который говорил что-то пышной блондинке в белом поварском костюме – Ариане Ла Маркас. Макс узнала ее по фото в статье Кингсли.

– Синдром богатой сироты. – Грей не смотрел на нее, но она решила, что это ответ на ее вопрос. – Родители, брат-близнец, тети и дяди погибли два года назад в результате несчастного случая на яхте, направлявшейся на Галапагосские острова. Форест выжил. Ты наверняка об этом слышала. Валентайны – большое имя в мире горнодобычи.

– Я не из мира горнодобычи. – Я и в реальном-то едва держусь.

Смерть родителей Фореста Валентайна, конечно же, попала в заголовки газет. Богатых людей оплакивают по-другому. Миру наплевать, когда умирают медсестра и электрик. Родители Макс были воплощением обыденности: единственное, что привлекло к ним внимание, – это их смерть. Но об этом не писали на двух полосах и даже не рассказывали в семичасовых новостях – в том месяце на Тудиэй-роуд случались и другие столкновения. Заметка в «Уэст Острэлиэн» была пять сантиметров длиной, как подсчитала Макс. Без фотографии и с орфографической ошибкой в третьей строке.

Впрочем, Форест никак не был виноват в том, что его родители так же богаты, как Барбарани и Ла Маркас. Он не валялся на куче унаследованного золота. Сейчас на нем был черный фартук винодельни Ла Маркас и он принимал заказ у подружки своего шефа.

Верный своему слову, Рафаэль приготовил небольшой столик у окна с видом на виноградник и поблескивающий вдалеке кобальтово-синий океан. Он помог Макс занять место, словно она была немощной, страдающей слабоумием старухой, но она не протестовала. Грей просто бросал на все сердитый взгляд. Даже на кувшин с водой.

Рафаэль откланялся, подмигнув Макс, и сказал, что пришлет официанта принять у них заказ. Грей, очевидно, решив, что кувшину с водой можно доверять, потянулся за ним, чтобы налить в бокалы. Наклонившись, он поймал ее взгляд, и она придвинулась ближе.