Книга Последний выстрел, страница 73 – Эмма Пиньятьелло

– Я оставил кое-какие игрушки, и в холодильнике есть еда.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Там сейчас целая команда секьюрити. И Джетт там. А Кончетта наготовит столько вкусностей, что все впадут в кому. Моя работа – исправлять и улаживать. Я не телохранитель. Но Джио не нравится, что охрана останется. Он считает, что из-за этого выглядит слабаком.

– Скажи ему, что охрана есть даже у короля.

– Говорил. Много раз. Не стану передавать, что он ответил.

– Догадываюсь.

Они снова погрузились в тишину. Странно, но теперь молчание не было таким неловким, каким, по мнению Макс, оно должно быть.

– Я что-то тебе повредил? – спросил он, когда сельские просторы сменились бетоном. Шоссе заканчивалось.

Она не сразу сообразила, что он имеет в виду, и, прежде чем ответить, некоторое время изучала его в профиль. Руки крепко сжимают руль, словно он ведет машину сквозь метеоритную бурю. Суровый, крепкий подбородок. Взгляд устремлен вперед, все внимание на дороге.

– Я в порядке, – солгала она. Грудь все еще болела в том месте, которое испытало наибольшее давление. Завтра у нее будут синяки. Но они напомнят о том, что кто-то посчитал ее достойной спасения. Странно только, что это был фиксер.

– Извини.

По выражению его лица и по тому, как он вел себя на холме, у деревьев карри, она поняла, что эти слова дались ему нелегко.

– Два извинения за один день. Грозит передозом.

Он плотно сжал губы.

Помня его реакцию на упоминание о посттравматическом стрессовом расстройстве, она тщательно продумала свою следующую реплику, прежде чем бросить ее как игральную кость.

– Ты пытался защитить меня.

– Это просто инстинкт.

А что, она ожидала, что он скажет что-то другое?

– Приобретенный в армии? – Она ступила на опасную территорию, но ушибленные ребра придавали ей некоторую смелость.

Уволен по дискредитирующим обстоятельствам.

Он издал звук, который можно было истолковать как угодно.

– Почему уволился? – спросила Макс, ненавидя себя за этот вопрос. Не надо было спрашивать, ведь половину ответа она уже знает. Но она уже уловила некоторую зыбкую связь между ее собственным карьерным падением и падением Грея. И хотя Макс никогда бы не рассказала ему о случившемся, ей стало спокойнее от осознания, что она не совсем одинока.

– Попался с рецептурными препаратами, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

Она закатила глаза. Ей следовало бы понять, что она исчерпала квоту откровенности человека, у которого аллергия на слово «извини».

– Там было чертовски страшно, – сказала она, решив, что если ждет от него признаний, то и сама должна от чего-то отказаться. Например, сделать глоток лекарства, чтобы показать пример малышу. – Даже не знаю, случалось ли мне за всю мою карьеру чувствовать такую близость к смерти.

– Я своей реакцией только усугубил ситуацию. – Он так сжал руль, что побелели костяшки пальцев. Казалось, еще немного, и кости прорвут кожу.

– А как еще ты должен был поступить? Мы бы погибли, если бы ты не вспомнил о потайном ходе. И кстати, почему, черт возьми, Эмилио Барбарани был таким параноиком?

Улыбка заиграла на его губах.

– Эмилио был уверен, что Ла Маркас присылают шпионов, замаскированных под клиентов и инвесторов. Ему нужны были места, где он мог бы прятать вино во время приготовления, чтобы никто не узнал рецепт. Но в основном он использовал такие ходы, чтобы покурить и сыграть в карты с приятелями, не попадаясь жене на глаза. Он был старой закалки. Все открывалось с помощью рычага – никакого электричества.