Книга Тропой забытых душ, страница 10 – Лиза Уингейт

Я чувствую запах свиных шкварок и яиц и вижу, что стол уже накрыт. И хоть и знаю, что мамы не будет, все равно ищу ее взглядом. Но она все еще спит, как обычно.

Теско берет лопаткой блинчик и выкладывает его на тарелку перед Нессой. Девочка моргает и улыбается мне, словно я – причина внезапной обходительности Теско.

– Ну, хорошо, – Теско вываливает блинчик на мою тарелку. – Я уж подумал, не случилось ли чего, Олли. На тебя не похоже, чтобы ты пропустила завтрак, – он садится на стул. – Я вчера даже немного тростникового сиропа принес из большого дома.

Его голос становится сладким, как густой бурый сироп, и у меня по спине бегут мурашки, потому что именно так он начинал разговаривать с Хейзел некоторое время назад. Приносил ей сладости и красивую одежду, которую выбросили дочери мистера Локриджа. «Ой, примерь это, Хейзел, – говорил он. – Ты уже слишком взрослая, чтобы одеваться как маленькая девочка».

И Хейзел, которая не привыкла, чтобы у нее были красивые вещи, которые она могла бы назвать своими, бежала и делала, как он сказал. Не замечала, что доброта Теско подобна яду, капающему на кожу: ты не понимаешь, что происходит, пока он не начнет впитываться.

– Вот. Сначала тебе, Олли, девочка моя. А потом и нашей малышке Несси налей, – говорит он, подталкивая в мою сторону красный в белый горошек кувшинчик с сиропом.

Я делаю, как он сказал, потом отодвигаю кувшинчик и кладу ладони на колени. Мне отчаянно хочется съесть блинчик с сиропом, но рядом с тарелкой Теско лежит большая деревянная ложка. Теско может угостить блинчиком, а в следующую минуту ударить ложкой по лицу, если ты этого блинчика коснешься. Зависит от настроения. Пока я еще не могу понять, какое оно сегодня утром.

– Хорошо спалось сегодня, а?

Теперь по всему моему телу от макушки до пяток бегут мурашки.

Несса наклоняется над тарелкой, не открывая рта, чтобы не показывать, что у нее выпали передние молочные зубы.

Теско не дожидается ответа.

– Я ведь почему спрашиваю – мне ночью показалось, что кто‑то плакал, и я заходил проверить. Кто из вас?

– Не знаю, – хрипло отвечаю я и пользуюсь возможностью выпить молока. – Наверное, я. Мне снился… сон.

– Точно? – Но о сокровище он не спрашивает, а это значит, что мой план сработал не так, как я надеялась. – Ну, если у вас, девочки, проблема со сном, я могу дать немного маминых лекарств. Опиумные порошки помогают, когда режутся зубы и все такое. Помогают спать как младенцу.

Молоко, которое я только что выпила, чуть щекочет, стекая вниз. Не странный ли вкус?Я смотрю, как Несса пьет свое молоко, и мне хочется поскорее выйти из-за стола.

– Думаю, мы нормально… спим.

– Ешьте давайте, – говорит Теско.

Я отрезаю кусочек блинчика и кладу его в рот. Больше не отваживаюсь ни на что.

– Вкусно, да? – спрашивает Теско. – Сладко и славно.

– Да, сэр.

– Передай мне сироп, Олли, девочка моя. У меня что‑то блин суховат. Давненько не пробовал сладкого-сладкого сиропа. Очень давно. Изголодался по нему.

Когда я пододвигаю кувшинчик через стол, пальцы Теско охватывают мои. Кожа у него шершавая, словно кошачий язык. Я заставляю себя убрать руку медленно, как обычно.

– А славное у вас масло получилось, – говорит он, подливая себе сироп. – Прямо как у твоей мамы раньше.

Его взгляд на мгновение останавливается на двери спальни, которая вечно приоткрывается. Через щель видно смятое постельное белье и мамина нога, свешивающаяся с кровати. Сегодня она спит на животе. Она выползет из спальни уже после того, как мы с Нессой отправимся в школу, которую чокто построили на берегу Блэк-Форк в старые времена для детей своего племени. Теперь, после объединения Оклахомы и Индейской территории в один штат, школа должна принимать и белых детей. Так решил в прошлом году президент Тедди Рузвельт.