Книга Голоса потерянных друзей, страница 15 – Лиза Уингейт

— А, ну тогда это ерунда, — замечает кто-то с задних парт. Я вытягиваю шею, надеясь рассмотреть нового комментатора.

— Но это только при условии, что вы прочли книгу, —добавляю я. — И хорошо ее обдумали!

— А я вот думаю только про обед! — признается рослый парень, один из тех, что толкаются в углу. Я пытаюсь отыскать его в списке учеников, но с педсовета помню только, что и имя, и фамилия у него начинаются на букву «р».

— Да у тебя все мысли об одном, Малыш Рэй! Мозг, поди, не в башке, а в желудке!

Крики в классе становятся все громче. Кто-то из ребят запрыгивает другому на спину.

Я чувствую, как мою кожу покрывает испарина.

В воздухе начинают летать бумажки. Ученики вскакивают с мест. Кто-то спотыкается и опрокидывается спиной на парту; ботанику заезжают по голове ботинком, и парень начинает жалобно всхлипывать.

«Болотная крыса», сидящая у окна, закрывает книгу, с тоской подпирает голову ладонью и смотрит на закрашенное черным стекло, словно мечтает о том, как бы просочиться сквозь него наружу.

— А ну прекратите! — кричу я, понимая все бесполезность своей попытки.

И тут неожиданно — я сама не понимаю, как так получилось, — Малыш Рэй, расталкивая парты, решительно начинает пробираться к той части класса, где сидит «болотная крыса». Ботаники спешно покидают свой ряд. Гремят стулья, а одна из парт грохается на пол со звуком пушечного выстрела.

Я перескакиваю через нее, оказываюсь в самом центре класса, проскальзываю пару футов по допотопной, запятнанной грязью плитке и преграждаю Малышу Рэю дорогу.

— Молодой человек, я же сказала, прекратите! — требую я. Мой голос звучит октавы на три ниже обычного — он хриплый, грудной, какой-то нечеловеческий. Трудно, конечно, добиться того, чтобы тебявоспринимали всерьез, если ты худая и ростом не вышла, но зато кричу я не хуже Линды Блэр в «Изгоняющем дьявола». — Сядьте на место! Немедленно!

В глазах Малыша Рэя пляшет огонь. Его ноздри раздуваются, и в воздух взмывает кулак. В классе повисает мертвая тишина. И тут я чувствую, как от парня воняет. Нестерпимо. Он явно несколько дней не мылся и не стирал одежду.

— Да ты присядь, дружище, не кипятись! — говорит ему один из одноклассников — тощий, симпатичный мальчишка. — С ума сошел, что ли? Тренер Дэвис тебя прибьет, если обо всем узнает!

Кровь отливает от лица Рэя — кажется, будто ему вот-вот станет плохо. Его руки опускаются, кулак расслабляется. Он потирает лоб и говорит:

— Я просто голоден. И чувствую себя паршиво, — парень пошатывается, и на мгновение кажется, что он вот-вот упадет.

— Сядь… Сядь на место, — прошу я, вскинув руку, точно и впрямь смогу в случае чего его удержать. — Осталось еще… семнадцать минут до обеда, — уточняю я, стараясь собраться с мыслями.

Что же делать? Выставить Малыша Рэя перед классом для всеобщего устрашения? Написать на него докладную? Отправить к директору? Какая вообще система наказаний в этой школе? И слышал ли кто-нибудь шум?

Я с опаской смотрю на дверь.

Все воспринимают это как знак того, что урок закончен, хватают рюкзаки и торопливо устремляются к выходу, спотыкаясь о парты и стулья, расталкивая и отпихивая друг друга. Один из парней даже пытается выбраться из класса, перескакивая с одной парты на другую.

Если они выскочат в дверь, мне крышка. На педсовете нам несколько раз повторили главное правило работы: ученикам запрещено появляться в коридорах во время занятий без присмотра взрослых — и точка. А все потому, что дети постоянно затевают драки, прогуливают, курят, разрисовывают стены и вытворяют прочие непотребства, список которых директор школы, вечно усталый и мрачный мистер Певото, отдал на откуп нашему воображению.