Книга Голоса потерянных друзей, страница 17 – Лиза Уингейт

На глазах Малыша Рэя выступают слезы. Он в ужасе смотрит на меня, точно ребенок, который потерялся в универмаге и ищет маму.

— Рэй, что происходит?

Он не отвечает.

Я оборачиваюсь к классу и кричу:

— Он что, чем-то болен?

Все молчат.

— Ты болен? — Теперь мы с Рэем стоим нос к носу.

— Я очень хочу ку-шать.

— У тебя есть с собой лекарство? Может, в медкабинете есть? — интересно, в этой школе имеется медкабинет? — Ты ходил к врачу?

— Н-нет… я просто… очень хочу кушать.

— А когда ты последний раз ел?

— Вчера в обед.

— А почему не позавтракал?

— Так в кылдовке ж пусто.

— А не поужинал вчера почему?

На лбу Рэя, блестящем от пота, проступает глубокая складка.

Он смотрит на меня, недоуменно моргает:

— Я же вам говорю: в кылдовке пусто.

И тут сознание мое врезается в реальность, будто машина на полном ходу — в кирпичную стену. А у меня даже нет времени, чтобы нажать на тормоза и смягчить удар. Кылдовка… Кылдовка…

Кладовка!

В кладовке пусто!

К горлу подкатывает тошнота.

Тем временем шум у меня за спиной вновь начинает усиливаться. В воздух взмывает карандаш и летит прямо в стену. Еще один, судя по звуку, врезается в металлическую подставку для бумаг у меня на столе.

Выхватив из кармана начатую пачку драже «Эм-энд-Эмс», оставшуюся у меня после утреннего перекуса, явкладываю ее в ладонь Малышу Рэю и говорю:

— Вот, поешь.

Затем распрямляюсь, и как раз вовремя — ровно в эту секунду в приоткрытую дверь врезается красная пластиковая линейка.

— Ну все, хватит! — раз, наверное, в двадцатый за сегодня говорю я. Впрочем, это явно еще не конец, ведь я по-прежнему на рабочем месте, точнее сказать, в самом центре Дантова ада. И это только первый день. То ли из упрямства, то ли от отчаянного желания преуспеть сегодня хоть в чем-то, я начинаю собирать с пола экземпляры «Скотного двора» и возвращать их на парты.

— И че нам с ними делать? — недовольно спрашивает кто-то с правого ряда.

— Открыть. Просмотреть. Достать лист бумаги. Одним предложением ответить на вопрос, о чем, по-вашему, эта книга.

— До звонка всего восемь минут! — заявляет девчонка панк-рокерша с синим ирокезом.

— Ну так поторопитесь.

— Вы в своем уме?!

— Мы не успеем!

— Так не честно!

— Не буду я ниче писать!

— Книжку читать? Еще чего! Тут же… сто сорок четыре страницы! Мне стока за пять… точнее, четыре минуты не прочесть!

— А я не просила читатькнигу. Я велела ее просмотреть. И предположить, о чем она, а потом написать об этом одно предложение. Этим самым предложением вы себе заслужите право выйти из класса и отправиться на обед.

Я направляюсь к выходу и только теперь замечаю, что Малыш Рэй сбежал, оставив в качестве благодарности пустую обертку от «Эм-энд-Эмс».

— А Малыш Рэй вот ничего не писал! И пошел на обед!

— Это не ваша проблема, — я обвожу класс взглядом, напоминая себе, что передо мной всего лишь девятиклассники. Этим ребятам по четырнадцать-пятнадцать лет, и вряд ли они дойдут до рукоприкладства. Во всяком случае, серьезного.

В классе слышится шорох бумаги, стук ручек, которые ученики выкладывают на парты, лязг молний на рюкзаках.

— А у меня бумаги нет! — заявляет тощий паренек.

— Попроси у кого-нибудь.

Он тянется вперед и сдергивает с парты ботаника чистый лист. Жертва вздыхает, снова лезет в рюкзак и спокойно достает новый листок. Боже, храни ботаников! Вот бы у меня весь класс был такой! На всех уроках!