Книга Голоса потерянных друзей, страница 166 – Лиза Уингейт

— Может… — отзывается Гэр, которому тоже непросто осмыслить вероятное родство с Натаном Госсеттом. — Но что-то сомневаюсь.

— На случай, если это все-таки правда, советую побольше разузнать об Огастасе Мак-Клатчи по прозвищу Гас. Когда я был маленьким, на семейных праздниках мои пожилые дяди и тети о нем очень много рассказывали. Если ему нашлось место в твоем генеалогическомдреве, то тебя ждет очень интересная история.

Гэр смотрит на него с сомнением.

— Надеюсь, выпечка вам понравится, — тихо говорит он, пожимает плечами и уходит.

Натан глядит ему вслед.

— Бедняжка, — говорит он и смотрит на меня. В его взгляде отчетливо читается: «Не знаю, как ты день ото дня такое выдерживаешь».

— Честно говоря, я понимаю его чувства. — Откровения о прошлом Натана и Фишей напомнили мне о возможной связи моей родни со стороны отца с Муссолини. — До чего странно, что можно порой винить себя за семейное прошлое, к которому ты никак не причастен, правда? Мои родители окончательно порвали, когда мне было четыре с половиной, и папа вернулся в Нью-Йорк. Мы с ним особо не общаемся, но сейчас мне даже хочется кое о чем его расспросить, выяснить правду, — поверить не могу, что я произнесла это вслух, да еще в присутствии Натана. Видимо, теперь, когда проект «Подземка» занял все мои мысли, я невольно сосредоточилась и на собственных семейных связях. Натан слушает меня внимательно, то и дело кивая, и я не испытываю никакого смущения.

К хлебу он так и не притронулся.

В какой-то момент я спрашиваю себя: а можно ли рассказать ему остальное? Впрочем, неважно. Меня мгновенно охватывает стыд, и я душу в себе это желание. Натан ведь тогда взглянет на меня совсем иначе. Да и потом, мы в общественном месте. Я вдруг замечаю, как подозрительно притихли женщины за соседним столиком. Надеюсь, они не подслушивают.

Нет, конечно! С чего бы?

Я слегка вытягиваю шею, и блондинка, смотрящая в мою сторону, торопливо прячется за меню, так что теперь видны только ее идеально выбеленные волосы.

— Прости! Сама не понимаю, куда это меня понесло, — я подталкиваю корзинку с хлебом к Натану. — Угощайся.

— Сначала дамы! — он возвращает корзинку на место и передает мне нож. — Если ты, конечно, не возражаешь против кукурузного хлеба с халапеньо!

— Какие уж тут могут быть возражения! — со смешком отзываюсь я. Шутки про кукурузный хлеб уже стали для нас привычными. Лично я скорее возьму простой магазинный багет за шестьдесят центов и только в крайнем случае — кукурузную лепешку. Знаю, это главное южное лакомство, но я его все никак не распробую. На вкус оно напоминает опилки.

Мы переключаем внимание на хлеб. Натану достается кукурузный, амне — хлебные палочки. Круглые булочки делим пополам, чтобы съесть их, когда принесут сам ужин. Такой порядок уже стал рутинным.

Мой взгляд снова устремляется на женщин за соседним столиком, но тут к нам подходит Ладжуна, чтобы принять заказ. Она останавливается у столика, нерешительно помахивая карандашом.

— Мисс Сильва, — Ладжуна — одна из немногих ребят, которые так и не стали называть меня «мисс Пух». Наверное, таким образом она стремится обособиться от остальных, — мама должна была заехать к нам на днях в гости вместе с малышами, чтобы я подарила сестренке подарок и торт, который мы с бабушкой Дайси испекли ей на день рождения. Но в итоге мы просто по телефону поговорили, потому что у мамы опять машина сломалась.