Книга Пока мы были не с вами, страница 12 – Лиза Уингейт

— Ферн?

— Простите?

— Ферни, это я, — слезы выступают у нее на глазах.— О, моя дорогая, как я по тебе скучала. Они сказали, что ты умерла. Но я знала, что ты никогда не нарушишь наш договор.

На секунду я хотела стать Ферн и порадовать ее — дать ей передышку, чтобы она больше не стояла в саду, бездумно глядя на глицинии. Она казалась такой одинокой. Такой потерянной.

Меня спасают от необходимости объясняться: вмешивается работница заведения, красная как рак, очевидно, из-за волнения. «Я извиняюсь,— шепчет она,— миссис Крэндалл совсем недавно здесь». Она крепко берет старушку за плечо и отдирает ее пальцы от моего запястья. Пожилая женщина сжимает его неожиданно крепко. Она сдается медленно, дюйм за дюймом,и медсестра тихо произносит: «Пойдемте, Мэй, я отведу вас в вашу комнату».

Я смотрю, как ее уводят, неожиданно понимая, что должна ей помочь, вот только не знаю как,

Эллиот снова на линии, и я возвращаюсь в реальность.

— В любом случае не падай духом. Ты справишься. Я видел, как ты выступаешь на суде против столичных адвокатов. После такого Айкен не может испортить тебе жизнь.

— Знаю,— я вздыхаю.— Прости, что потревожила тебя. Просто... думаю, мне нужно было услышать твой голос,— я заливаюсь краской. Обычно я не настолько зависима даже от самых близких. Но сейчас — наверное, на меня слишком сильно повлияли папин кризис со здоровьем и проблемы с бабушкой Джуди — никак не могу избавиться от болезненного ощущения смертности. Оно обволакивает меня, словно поднимающийся над рекой густой туман. Я с трудом прокладываю сквозь него путь, даже не подозревая, на что могу натолкнуться.

Раньше я жила будто в сказке. И, похоже, не осознавала этого вплоть до сегодняшнего дня.

— Не будь так строга к себе, — голос Эллиота смягчается.— У тебя слишком много забот. Со временем все образуется. Тревожиться о чем-то в далеком будущем совершенно непродуктивно.

— Ты прав. Ты абсолютно прав.

— Можешь подтвердить это в письменном виде?

Мне становится смешно.

— Никогда!

Нужно как-то собрать волосы. Я беру со стола сумочку, вытряхиваю содержимое на кровать и нахожу две серебряные заколки-невидимки. Сойдет. Зачешу волосы от лба к затылку, закреплю по бокам — и пусть на фотографии они будут волнистыми. Бабушке Джуди точно понравится. В конце концов, мне достались ее волосы — именно их я сейчас укладываю,— а она всегда носила локоны.

— Вот и хорошо, Эвс.

Пока я укладываю волосы, Эллиот приветствует кого-то, кто только что зашел к нему в кабинет, и мы наскоро прощаемся. Я в последний раз бросаю взгляд на отражение в зеркале, поправляя зеленое платье-футляр, которое надела для фотосессии. Надеюсь, мамин стилист не станет проверять лейблы на ткани, ведь этот наряд я купила в одном из отделов торгового центра. А волосы и в самом деле выглядят достойно. Даже стилист одобрит... если она здесь... а она, скорее всего, здесь. Она и Лесли сходятся во мнении, что надо мной нужно «немного поработать», по их собственному выражению.

Слышится тихий стук в дверь.

— Не входи! У меня в туалете осьминог! — предупреждаю я.

Моя десятилетняя племянница Кортни просовывает в дверь светловолосую кудрявую голову. Она тоже похожа на бабушку Джуди.

— В последний раз ты говорила, что у тебя там медведь гризли,— возражает она, закатывая глаза, — похоже, пытается объяснить, что в девять лет эта шутка была хороша, но сейчас, когда ее возраст официально достиг двузначного числа, так шутить просто глупо.