Книга Пока мы были не с вами, страница 187 – Лиза Уингейт

Она кивает, подтверждая свои слова, и хмурится.

— Хотеть и сделать — разные вещи. Я думаю, еще тогда каким-то образом знала: нам с Силасом не суждено быть вместе. В любом случае не в таком юном возрасте. Но когда я шла вместе с Ферн по тропинке к дому, больше всего на свете мне хотелось развернуться и кинуться назад, к этому темноволосому парнишке, и отправиться с ним на реку. Я бы так и поступила... если бы не Хутси. Она решила все за меня даже раньше, чем я задумалась об этом. Я хотела тихо подобраться к опушке рощи, спрятаться там и посмотреть,возьмут Севьеры Ферн обратно к себе или нет. Мне казалось, попадись я им на глаза, они отправят меня обратно в детский дом или в какой-нибудь работный дом для плохих девочек или вообще посадят в тюрьму! Но в роще была Хутси: выкапывала коренья для матери. Она заметила нас и принялась громко кричать. Все, что я после этого помню, — откуда-то сразу появились Зума, Хой, мистер и миссис Севьер; они ринулись к нам с холма, а впереди них прыгали собаки. Мне некуда было бежать, поэтому я застыла на месте в ожидании самого худшего.

Мэй замолкает, а я чувствую, что повисаю над краем обрыва, где она меня оставила,

— И что произошло?

— Я узнала, что не обязательно родиться в семье, чтобы тебя в ней полюбили,

— Так они приняли вас обратно?

Улыбка показывается в уголках ее губ.

— Да. Сам Севьер, Хой и другие мужчины несколько недель искали нас в трясине: они знали, что мы должны были уплыть на лодке вместе с Арни. Они уже потеряли надежду нас найти, а мы вернулись,— она тихо смеется.

— В тот день нас обнимали даже Зума и Хутси — от радости, что мы целы и невредимы.

— И после этого вы счастливо жили у Севьеров?

— Они поняли, почему мы так поступили, когда я рассказала им всю правду об «Аркадии». Точнее, все, что осмелилась рассказать. Я решила никогда не упоминать, что кроме Ферн у меня есть еще брат и сестры. Мне, двенадцатилетней, было стыдно, что я не сумела защитить Камелию, Ларк и Габиона. Я думала, что Севьеры, узнав об этом, не смогут меня любить. А они оказались очень хорошими людьми — терпеливыми, добрыми. Они научили меня, как искать свою музыку.

— Музыку?

Она протягивает ко мне руки через стол.

— Да, дорогая моя, музыку! Знаешь, пока я повторяла путь папы Севьера, я научилась у него одной очень важной вещи: наша жизнь чем-то похожа на кинофильм. У каждой сцены есть своя мелодия, и она создана для этой сцены, загадочным образом вплетена в нее. Неважно, правятся ли нам пьески прошедших дней или воображаемые симфонии будущего, — танцевать нужно под музыку настоящего, иначе мы обречены не попадать в ритм и натыкаться на препятствия, которые не подходят текущему моменту. Я рассталась с мелодией реки и нашла свою музыку в большом доме семьи Севьер. Я нашла место для новой жизни, новую маму, которая заботилась обо мне, и нового отца,который терпеливо учил меня не просто создавать музыку, но и доверять — и нотам, и людям. Он был самым лучшим человеком из всех, кого я знала. Да, новая жизнь была совсем не такой, как на «Аркадии», но все равно хорошей. Нас любили, о нас заботились, нас защищали.

Она поднимает плечи, глубоко вздыхая, затем снова опускает их.

— Боюсь, сейчас трудно поверить, что я разгадала этот секрет. Но музыка старости... она не для тайцев. Она... звучит как-то одиноко. В таком возрасте становишься для всех обузой.