Книга Пока мы были не с вами, страница 68 – Лиза Уингейт

— Ни то ни другое,— я решаю, что откладывать знакомство нет смысла. То, что Трент Тернер оказался симпатичным и приятным парнем, ничего не меняет.—

Я звонила вам по поводу того, что обнаружила в доме своей бабушки, похоже, наша едва зародившаяся дружба обречена на быструю гибель. — Я Эвери Стаффорд. Помнится, вы говорили, что у вас есть конверт, адресованный моей бабушке, Джуди Стаффорд? Я пришла, чтобы его забрать.

Его отношение мгновенно меняется. Мускулистые руки скрещиваются на накачанной груди, и стойка становится столом переговоров между враждующими сторонами.

Он выглядит раздосадованным. Даже очень.

— Сожалею, но вы зря проделалитакой долгий путь. Я вам уже сказал, что не могу отдать эти документы никому, кроме людей, которым они адресованы. Даже членам семьи.

— У меня есть полномочия вести дела от ее имени, — я уже достаю бумаги из большой сумки. У меня юридическое образование, а отец и мать слишком заняты вопросами здоровья, поэтому именно мне было поручено заниматься документами бабушки. Я разворачиваю доверенность и показываю ему нужные страницы, но он протестующе поднимает ладонь.— Она не в состоянии сама решать такие вопросы. Поэтому я уполномочена...

Он отмахивается от предложения, даже не взглянув в бумаги.

— Это не юридический вопрос.

— Юридический — если касается ее писем.

— Это не письмо. Это скорее... завершение старых дел моего деда,— он явно пытается уйти от ответов на мои наводящие вопросы; отводит глаза и принимается смотреть в окно, за которым раскачиваются пальмы.

— Тогда, значит, дело касается коттеджа в Эдисто? — все-таки это агентство по продаже и аренде недвижимости, но тогда к чему разводить такую секретность?

— Нет.

Его ответ до обидного краток. Обычно, когда свидетель слышит неправильное предположение, в его ответе можно усмотреть хотя бы намек на правильное.

Очевидно, что у Трента Тернера есть опыт переговоров. У меня складывается впечатление, что он уже с кем-то спорил по точно такому же вопросу. Недаром он сказал «документы» и «люди» — во множественном числе. Неужели другие семьи тоже у него в заложниках?

— Я не уеду, пока не докопаюсь до правды.

— Там есть попкорн,— от его попытки пошутить у меня сводит желудок.

— Это не шутка.

— Да я понял,— в первый раз за все время он вроде бы немного сочувствует моему положению. Он опускает руки, затем проводит пальцами по волосам. Густые коричневые ресницы прикрывают глаза. Морщинки, причина появления которых — затяжной стресс, сетью собираются вокруг них, свидетельствуя о том, что когда-то его жизнь была более напряженной, чем сейчас.— Знаете, я ведь дал обещание своему дедушке... на его смертном одре. И поверьте мне — так будет лучше для всех.

Я не доверяю ему. Вот в чем дело.

— Тогда, если не будет другого выхода, я буду добиваться получения письма в судебном порядке.

— Попытаетесь отсудить документы моего деда? — язвительный смешок показывает, что Тернер не воспринимаетмои угрозы всерьез.— Удачи. Они были его частной собственностью. А теперь принадлежат мне. На этом вам следовало бы успокоиться.

— Нет — если они способны навредить моей семье.

Выражение его лица подсказывает мне, что я недалека от истины. Мне становится плохо. У моей семьи есть темный, тщательно спрятанный секрет. Что же это может быть?