Книга Красная Москва, страница 42 – Валерий Шарапов

— Есть!

— Свободен.

Никитин поднялся с места, взял трость и направился к двери.

— И, Никитин, — окликнул его полковник, — не подведи. Я на тебя все-таки рассчитываю.

Выйдя из кабинета, Никитин почувствовал, как ноги подкашиваются. Он добрался до своего кабинета и рухнул в кресло.

Три дня. Семьдесят два часа до увольнения из органов. До полного краха карьеры и жизни. Что он мог сделать за такое короткое время?

Никитин достал папиросы, но руки дрожали так сильно, что он не мог прикурить. Бросил пачку на стол и откинулся в кресле.

Все рушилось. Расследование зашло в тупик, начальство потеряло терпение, а он оказался на грани увольнения. В тридцать семь лет остаться без работы, без цели в жизни, без всего, ради чего стоило жить.

А банда продолжала действовать. Убивала, грабила, издевалась над правосудием. И он, опытный следователь, фронтовик, не мог их остановить.

Никитин просидел в кресле до вечера, погруженный в черные мысли. Не отвечал на телефонные звонки, не принимал посетителей. Просто сидел и думал о своей несостоятельности.

Домой он шел пешком, несмотря на больную ногу. Хотел почувствовать боль, заглушить ею душевные муки. Купил бутылку водки и напился дома, в одиночестве.

Утром Никитин проснулся с тяжелой головой, но с совершенно другим настроением. Депрессия сменилась яростью — холодной, беспощадной злостью на весь мир.

На банду, которая издевалась над ним. На начальство, которое не понимало сложности дела. На Кочкина и Орлова, один из которых мог быть предателем.

Больше всего — на самого себя за слабость и нерешительность.

— Хватит, — сказал он вслух, глядя на себя в зеркало. — Хватит играть в благородство.

Он оделся, взял пистолет и направился в отделение. Пора перестать церемониться. Пора вытряхнуть из Орлова и Кочкина правду — любой ценой.

Если кто-то из них предатель, он это выяснит. Даже если придется применить методы, которые не укладывались в рамки закона.

У него оставалось двадня. И он использует их максимально эффективно.

Война научила его быть жестоким, когда это необходимо. Пора было вспомнить эти уроки.

Орлов сидел за своим столом в общем кабинете следователей, разбирая бумаги. Рука еще была на перевязи, но он уже вышел на работу. Увидев Никитина, младший лейтенант улыбнулся.

— Аркадий Петрович! Как дела? Что нового по нашему делу?

— Пойдем в мой кабинет, — сухо сказал Никитин. — Сейчас расскажу.

— Конечно.

Орлов последовал за ним. Никитин закрыл дверь на ключ и повернулся к помощнику.

— Садись.

— А что случилось? Вы какой-то…

— Сказал — садись!

Орлов испуганно сел на стул. Никитин встал перед ним, сжав кулаки.

— Виктор, я дам тебе последний шанс. Расскажи правду о своих связях с бандой.

— С какой бандой? Аркадий Петрович, о чем вы?

— Не притворяйся! — рявкнул Никитин. — Ты передаешь им информацию! Ты предал засаду!

— Я ничего не понимаю…

— Не понимаешь?!

Никитин замахнулся и ударил Орлова по лицу. Парень свалился со стула, прижимая ладонь к разбитой губе.

— Аркадий Петрович, что с вами?!

— Колись, сволочь! — Никитин схватил его за рубашку и поднял. — Давно работаешь на них? С самого начала?

— Я не работаю! Клянусь!

Никитин ударил еще раз, потом обхватил горло Орлова руками.

— Говори правду!!! Из-за тебя люди гибнут!

— Не могу… дышать… — хрипел Орлов.