Книга Красная Москва, страница 83 – Валерий Шарапов

Воцарилось молчание. Никитин нервно постукивал пальцем по столу. Элеонора, закинув ногу наногу, сидела на стуле неподвижно, с ровной спиной, глядя на дверь. Орлов (и как у него голова до сих пор не отвалилась?) переводил тревожные взгляды с Никитина на Элеонору.

— Теперь расскажи о своих отношениях с Варей, — потребовал Никитин.

— С кем? — уточнила Элеонора.

— С Варварой Валерьевной! Только не надо новых сцен! Рассказывай уже все до конца.

— Извините, товарищ майор, — качнула головой Элеонора. — Не имела чести быть знакомой с особой, носящей это прелестное имя.

— Дубинина! — рявкнул Никитин. — Я говорю о дочери Краснова, которую ты выжила из квартиры!

Элеонора как-то странно хихикнула и невольно взглянула на Орлова, словно желая увидеть в нем союзника и получить поддержку. Но Орлов разочаровал женщину.

— О дочери убитого! — пояснил он. — Она с отцом жила много лет, пока в их доме не появились вы!

Элеонора вздохнула, с каким-то состраданием обвела взглядом офицеров и сказала:

— У Краснова не было дочери. У него вообще не было детей. Никогда.

Никитин заволновался. Задержанная несла непозволительный вздор. Она посмела произнести полнейшую чушь! Она опровергала совершенно очевидные вещи. Непреложную истину. В конце концов она выдала пасквиль на близкого Никитину человека.

— Откуда ты знаешь, что у Краснова не было детей? — изменившимся голосом произнес Никитин и закашлялся. — Что ты вообще можешь о нем знать?

Элеонора вздохнула и с легкой печалью прикрыла глаза.

— У него не могло быть детей. Он был… как бы вам сказать… с дефектом. Ну уж мне, его женщине, можете верить.

Никитин сидел в своем кабинете, перебирая записи допроса. В голове медленно, но неотвратимо складывалась картина происходящего. Страшная, болезненная картина.

— Орлов, — позвал он помощника. — Оформи протокол допроса Дубининой и отпусти ее под подписку о невыезде.

— Отпустить? — удивился Орлов. — Но Аркадий Петрович…

— Выполняй приказ.

Через полчаса в кабинете собрались все трое — Никитин, Орлов и Кочкин. Следователь встал у окна, не оборачиваясь к подчиненным.

— Аркадий Петрович, — начал Орлов, — что будем делать дальше?

— Единственная правда во всей этой истории, — медленно сказал Никитин, — это то, что Элеонора была любовницей Краснова и она действительно стреляла в неизвестного человека в шляпе.

— Вы хотите сказать, в Левина? — уточнил Кочкин.

Никитин помолчал, глядя в окно на падающий снег:

— Знаете что, товарищи… Я хочу взять отпуск. Не отдыхал с довоенных времен.

— Отпуск? — Орлов переглянулся с Кочкином. — Но дело же не закрыто!

— Дело передадут другому следователю. — Никитин повернулся к ним. Лицо его было серым, усталым. — Я больше не могу.

— Аркадий Петрович, что с вами? — встревожился Кочкин.

— Ничего. Просто устал.

Орлов наклонился вперед:

— А что насчет Левина? Может, поехать и арестовать его? Прижать как следует?

— Зачем? — равнодушно спросил Никитин.

— Как зачем? Он же убил Краснова!

— С чего вы взяли?

— Ну… — Орлов растерялся. — Все указывает на него…

— Что именно указывает? — Никитин сел за стол. — Элеонора не видела убийцу в лицо. В Москве десятки мужчин с ранами и травмами на руках. Ей первым попался Левин, и она сразу решила, что это тот самый.

— Аркадий Петрович, — вмешался Кочкин, — вы говорите так, словно выгораживаете Левина.