Книга Загадка трех убийств, страница 21 – Валерий Шарапов

Опрос горничных ничего не дал. Никто из них ни разу не видел инженера Чередниченко в компании с другими постояльцами. Никто не заметил, чтобы к нему приходили гости. Водитель Николай Зубаткин оказался довольно молодым мужчиной, не старше сорока лет. Высокий, с белокурыми кудрями и небесно-голубыми глазами, в женской среде он, несомненно, считался красавцем и прекрасно это сознавал. Как и говорила дежурная Мария Петровна, женщины буквально вились вокруг него, но, по мнению майора Равчеева, на убийцу он никак не тянул.

На контакт Зубаткин пошел охотно. Признался, что несколько раз общался с убитым, даже подвозил его пару раз, но в тот вечер услугами Зубаткина инженер Чередниченко воспользоваться отказался. Как и Марии Петровне, Зубаткину он сказал, что желает пройтись пешком. Багажа при убитом не было, поэтому настаивать на том, чтобы подвезти инженера, Зубаткин не стал. Он выгнал автобус, якобы для того, чтобы отвезти постояльцев на вокзал, а сам уехал кататься по городу. Его слова могла подтвердить особа женского пола, некая Елизавета Якушева, с которой он встречался около девяти часов вечера в городском парке на правом берегу Волги. Эту информацию еще предстояло проверить, но Равчеев был уверен, что она подтвердится.

Вечер четверга Равчеев и Кулумбетов потратили на поиск свидетелей. Они поехали на набережную и четыре часа кряду ходили от скамейки к скамейке, от одной прогуливающейся по набережной пары к другой, предъявляя фотографию Чередниченко и пытаясь отыскать тех, кто накануне вечером также отдыхал неподалеку от моста. Увы, время оказалось потрачено впустую. Оперативникам не удалось найти ни одного свидетеля, который бы видел Чередниченко в последние минуты жизни.

Благодаря упорству майора оперативникам удалось найти столовую, в которой ужинал инженер. Она располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от вокзала и потому работала круглосуточно. Но и это не принесло результатов. В столовой Чередниченко появился без четверти восемь и ушел оттуда в начале девятого, а из отчета судмедэксперта явствовало, что смерть наступила в промежутке от двадцати одного до двадцати двух часов вечера, то есть спустя час после посещения столовой.

Тем не менее Равчеев и Кулумбетов опросили официантов и кассира столовой, но те с уверенностью заявили: за столиком Чередниченко сидел один и ни на выходе, ни в самом кафе с ним никто не заговаривал. Подозрительных лиц поблизости от кафе или в самой точке общепита они не заметили. Как Чередниченко оказался в получасе ходьбы от вокзала, если известно, что он находился на полпути к нему, а до отправления его поезда оставалось не больше часа, выяснить так и не удалось.

И вот теперь оба оперативника корпели над бумагами в бесплодной попытке отыскать в них хоть малюсенькую зацепку. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и скрипом стульев. Кулумбетов перебирал фотографии улик: следы обуви, окурки, обрывки ткани. На стене висела схема: гостиница, мост, вокзал, стрелки, соединяющие точки возможного маршрута жертвы.

– Проклятое дело, – наконец подал голос Кулумбетов, – крутишь его со всех сторон, крутишь, а результат нулевой. Все вроде бы на виду, а ниточка не тянется.

– Потому что кто-то очень старался, чтобы мы не нашли концы, – мрачно заметил Равчеев, не отрываясь от протокола осмотра места происшествия. – Что-то мне подсказывает, что искать конец ниточки нужно в гостинице, но, судя по опросу и осмотру, там ничего нет. Неужели преступники настолько умны и осторожны, что не оставляют следов? Даже Мария Петровна и та ничего не заметила, а она, похоже, и мышь через три этажа услышит.