Книга Загадка трех убийств, страница 24 – Валерий Шарапов

На столе его ждал ужин: тарелка макарон, ломоть ржаного хлеба, салат из свежей капусты с морковью и сочная мясная котлета. Чуть в стороне стоял стакан крепкого чая и блюдце с вареньем. Жена, как всегда, оставила записку: «Антон, ужинай без меня, не забудь разогреть. Я у мамы, вернусь завтра. Береги себя. Твоя Анна». Равчеев улыбнулся уголком губ, сел за стол и принялся за еду, по привычке игнорируя просьбу жены разогреть еду. Вечерний прием пищи был для него лишь потребностью организма унять чувство голода. Он давно привык к одиночеству, холодному ужину и не видел смысла в том, чтобы тратить время на поиски сковороды.

Его супруга Анна четыре раза в неделю дежурила у постели больной матери. Рак съедал еще не старую женщину изнутри, и обе ее дочери, Анна и Лиза, старались чем только возможно облегчить страдания матери. Отец Анны умер, когда девочкам-двойняшкам едва исполнилось по три года, так что отца они практически не помнили. Зато о матери и о счастливом детстве, которое она им обеспечила, воспоминаний было хоть отбавляй. Когда три года назад ей поставили страшный диагноз, вопрос о специализированном учреждении, куда можно было сдать больную женщину, даже не встал. Антон, как и положено хорошему супругу, поддержал намерение жены ухаживать за матерью лично, и даже теперь, спустя годы, не жалел о своем решении. Да, теплых объятий и мирного сопения в супружеской постели ему не хватало, но такова жизнь. Зато он мог четыре вечера в неделю посвящать работе.

Вот и теперь, поужинав, он вымыл посуду, налил себе еще чаю и, устроившись в кресле с папкой сводок на коленях, включил настольную лампу. Бумаги были аккуратно рассортированы: происшествия за последние шесть месяцев, отчеты дежурных частей, криминалистические заключения, протоколы опросов.

Он начал просматривать сводки, отмечая карандашом все, что казалось хоть немного необычным. Большинство эпизодов были рутинными.

«12 января 1979 года. Кража из квартиры на улице Советской. Подозреваемый задержан, ущерб возмещен».

«3 февраля 1979 года. Драка у гастронома, оба участника госпитализированы, составлен протокол».

«9 марта 1979 года. Несчастный случай на стройке – падение с лесов, смерть признана производственной травмой».

– Все не то, – бурчал он себе под нос и переходил к следующему листу.

Равчеев откладывал эти документы в сторону, не задерживаясь. Но вот среди стандартных дел начали мелькать эпизоды, которые заставили его насторожиться.

«12 марта 1979 года. Найден труп неизвестного мужчины у вагонного депо при железнодорожном вокзале. Документы отсутствуют, деньги и личные вещи отсутствуют. На теле следы множественных ран, тупая травма головы в затылочной доле, следы удушения на шее. Причина смерти: обширное кровоизлияние в мозг от удара острым предметом в височную область. Время смерти: промежуток от 22:00 до 23:00 11 марта».

Равчеев прочитал сводку повторно. «Эпизод случился за четыре дня до гибели инженера Чередниченко. Характер травм схож с теми, что были обнаружены у него, – начал размышлять он. – Место происшествия вновь железнодорожный вокзал. Посмотрим, чем закончилось расследование». Он перевернул лист и пробежался глазами по строчкам.

– Итак, дело не закрыто, жертва не опознана. Фигово, – вслух произнес он. – Пожалуй, стоит пообщаться с операми, которые разрабатывали дело.