Книга Изгой. Пан Станислав, страница 100 – Максим Мацель

Репнин кожей чувствовал, что преступник понимает – рано или поздно ему сядут на хвост. Что кольцо вокруг него сжимается. Еще немного, и его словят. Сейчас самое удачное время для нового ограбления. Через месяц уже поздно будет. Репнин не сомневался, что убийца, пойдя на последнее дело, которое ему так любезно подсовывали Станислав с Шотом, попытается затем исчезнуть, бросив всё нажитое за долгие годы. Из оставшейся шестерки только одному доктору терять нечего. Остальные повязаны своими имениями, как тяжкими путами. Попробуй брось такое добро, что всю жизнь копил. А для этого нужны деньги. Много денег. Да и скрыться уже через какие-нибудь пару месяцев будет невозможно. Межа, пока всё еще дырявая, будет на замке. Поэтому остается только ждать, еще целую неделю. Ровно через неделю Абрам получит свою подорожную.

– А казакам цо сказать? – выпытывал у Стаса урядник, согласовывая детали операции.

– Ничего не говори, Анжей, – подумав, ответил Стас. – Чем меньше посвященных, тем больше шансов, что все пройдет, как задумали. Есаулу передайте, чтобы в нужный срок с отрядом в два десятка всадников был в полной готовности. Все инструкции ему с письмом доставит накануне Семён.

– До военных я съездил, – продолжил Шот. – Всё как мы условились, Карамзину за обедом сказал. А если он не проболтается? Тогда цо?

– Проболтается, Анжей. Вспомни свою службу, когда в перерывах между битвами ты от скуки пух. Что ему еще делать, как не водку пить и со шляхтичами языком чесать? Ты у Чернушевича был?

– Был.

– Чем объяснил свой визит?

– Сказал, для порядка. Дело закрываем. Он один, кого я по убийству посланника не опрашивал.

– Узнал что нового?

– Ниц. Заметил только у него одну вещь интересную – фальшион^[82].

– Надо же! И зачем он ему?

– Говорит, с прошлой войны остался. Один артиллерист подарил, когда пан Чернушевич его батарею от погибели спас. У них это обычное дело. Сейчас и саперам такие тесаки выдают. Можно кусты посечь, чтобы место под пушки расчистить, и дров наколоть для костра. И в ближнем бою незаменим.

– И голову отрубить! Интересно. Больше не езди ни к кому. Боюсь, спугнем. Нужно терпением запастись.

– Тяжко ждать, – вздохнул урядник.

Привыкшему подолгу и без лишней суеты выжидать нужного момента, словно опытный стрелок при загонных охотах, который по голосам собачек, гонящих несчастное животное, легко определяет тот самый миг, когда надо вскинуть ружье для меткого выстрела, Анжею в данном случае никак не удавалось сохранять спокойствие. Оно и понятно. Ставка в этой охоте – жизнь Станислава.

– Вставай, шляхтич! Дохтур к тебе.

Семён громко лязгнул тяжелым засовом и посторонился, чтобы пропустить Викентия Орду в узкую дверь камеры. Казак никак не мог простить Стасу смерти Волгина и держался с ним неприветливо и даже грубо.

– Доброе утро, Викентий! – Стас поднялся и принялся отряхивать одежду от остатков сена из сопревшей подстилки.

– Servus^[83], Станислав. Вы уж меня извините, что так долго не заглядывал. Работы, знаете ли, привалило. Весной запахло. Вот и посыпались больные, как из рога изобилия. Обычное дело в это время. Да и у Николя супруга скоро разродится.

Викентий ополоснул тонкие бледные руки в кадке с чистой водой, насухо вытер их и принялся методично осматривать Стаса.

– Можете особо не усердствовать. Я здоров.