Онлайн книга «Изгой. Пан Станислав»
|
– Мне важно знать, как тот лазутчик выглядел. Какие-то приметы особенные. Ну и как звали, тоже неплохо бы проведать, – огорченно проговорил Репнин. – Имени я точно не вспомню. Да говорил уж, что оно, скорее всего, вымышленное. А вот была ли в облике его какая особая черта? Про то я тебе не скажу. Не спрашивал я Брюса. Помню, что тот его налимом называл. Но это скорее из-за того, что уж больно вертким и скользким тот тип оказался. Постой, советник. Было еще кое-что. Что-то там у них с Брюсом уже после встречи случилось, как лазутчика того назад до его позиций проводили. Пальба там была. Вроде как убили кого-то. Яков Александрович сильно тогда конвоиров отчитывал. А вот за что, не припомню. Ах ты, память чертова! – Генерал потирал руками лоб и, морщась от напряжения, силился вспомнить события далекого прошлого. – Да ты не серчай, советник. Дай немного времени. Само вспомнится. 2 Минск, январь 1793 года – Проснись, Анжей! – Ну чего тебе, Волгин? Отвяжись, холера ясна! – Урядник повернулся на другой бок и захрапел. Новогодние праздники подошли к концу. Анжей же только начал входить во вкус. Деньги, оставленные ему Репниным с расчетом на месяц, уже закончились. Однако норма еды и выпивки, увеличивавшаяся изо дня в день, заставляла его каждое утро ломать голову, за чей счет сегодня напиться и набить брюхо. Анжей без стеснения занимал деньги у казаков. Когда те перестали давать, быстро завел себе знакомства среди таких же обжор и выпивох, как и он сам. Вчера Шот ночь напролет кутил в новой компании. До дому он не дошел. Путь до подземелья ратуши оказался не в пример короче. Благо Роман был на месте. Он-то и открыл дверь долго барабанившему в нее пьяному уряднику. После казак с трудом затянул грузное тело в подвал и оставил на тюке прелого сена. «Дрыхни, дохлятина. – Он сплюнул на пол. – Вот же нажрался, скотина! Когда ж ты уже свою дыру в глотке-то зачинишь?» Оставив бормочущего во сне поляка спать, Волгин пошел к себе. Он качал головой и представлял, что скажет Михаил Иванович, когда вернется из Москвы и найдет Анжея в подобном состоянии. Следы его почти двухнедельного загула ничем нельзя было скрыть. Огромный выпирающий живот уже не вмещался в купленное поначалу платье. Темные круги вокруг глаз, мутный взгляд и несколько ссадин на щеках и бритом затылке дополняли картину. «Эх, не миновать твоей шкуре дубильщика, пан Анжей!» – Да проснись же ты, поляк! Беда стряслась со Станиславом! – Цо случилось? – подхватился испуганный Шот. – Станислав наш опять к солдатам угодил. – Каким еще солдатам, Волгин? Откуда знаешь? – Господин капитан из пехотного полка прибыли. По поручению Михаила Ивановича, пока сам он в отъезде. – А чего рано так? Еще тши́ дни[70]гуляний. – Тьфу! – в сердцах ругнулся казак. – Ну и дурак же ты, пан Анжей! Это ты уже какой день не просыхаешь. Праздники вчера закончились. Служба началась. – И цо он про Станислава сказал? – Схватили они его больше недели назад. Он у них в полку под арестом сидит. Пока пан советник в Минск не вернется, решили у себя оставить. Да пошли уже! Сам услышишь. Оставил тебя Михайло Иванович на мою голову. Анжейс трудом поднялся на ноги и тут же схватился за живот. – Ты иди, Волгин. Я догоню. Казак еще раз матюгнулся и направился наверх в кабинет Репнина. Там его ожидал пехотный капитан, тоже, видимо, хорошо причастившийся вчера. |