Книга Изгой. Пан Станислав, страница 69 – Максим Мацель

Было видно, что Войцех задумался. Урядник молчал и сдерживал метавшегося Романа, давая время молодому Булгарину принять решение.

– Где Станислав? Жи́вы? – задал вопрос Анжей.

– Не знаю, – выдавил наконец Войцех. – Я ему грудь прострелил. Был еще живой, как я уезжал.

– Откуда уезжал?

– От Судзиловских. Мы там Рождество справляли.

– Курва! Этот поганы маёнтак! – разразился бранью Шот. – Там цо, на ко́жнэ Рождество человека забивают? Кто еще знает?

– Никто. Я после на хуторе схоронился. Три дня просидел. А как еда закончилась, решил в Варшаву ехать.

– Ты его письма нашел? Потому и стрелял?

Войцех молча кивнул.

– Кто посланнику голову отсек? И кучеру тэж?

– Не знаю. Не я. И брат не делал, – ответил Войцех и всем своим видом дал понять, что разговор закончен.

– Едем, Роман. До Судзиловских! – крикнул Анжей. – Курва! Цо то в Речи Посполитой робится? Юж неделя, как человека убили, а никто ниц не сказал! Когда такое было?

– Нуи скотина же ты, поляк! – Казак исподлобья глянул на Анжея. – Свою жизнь почем зря пропил и друга мне под монастырь подвел. Приедем в Минск, в тюрьму тебя посажу до приезда советника. А после по его приказу самолично кишки тебе выпущу. – Он повернулся к Войцеху. – После за тобой приеду. Голову отгрызу, панское отродье!

– Ну-с, пан Станислав! Все бы мои больные так шли на поправку, как вы. – Викентий Орда аккуратно снял бинты с груди Стаса. – Вам повезло, что рана не загноилась. Как будто Создатель отмерял вам все семь жизней.

Стас вяло улыбнулся. Ему вспомнилось, как еще во время учебы в академии уличная цыганка нагадала ему по руке, что смерть его заберет только с седьмого раза. Он никогда не верил в подобные глупости. А вот сейчас почему-то прикинул, что три жизни он уже потратил. Один раз, когда выжил под Хотином. Затем на галерах. И третий раз сейчас.

Несколько дней он находился без сознания на грани жизни и смерти. Первое, что он увидел, когда очнулся, было потемневшее от горя заплаканное лицо Елены. Напряжение сил ее в тот момент достигло предела. Она упала на колени перед его кроватью и разрыдалась, обняв его. После она долго держала его за руку. Что-то невнятно шептала про себя. Гладила его ладонь и прижимала ее к своей мокрой щеке и груди. Затем она исчезла на несколько дней. Пан Орда сказал, что бедняжка совсем обессилела, поскольку почти трое суток просидела у койки Стаса, когда того обнаружили в снегу всего в крови. Ее сменила София, которая, несмотря на все уговоры, отказывалась уходить и спала тут же в кресле, рядом с кроватью Стаса.

– Добрый день, доктор, – приветствовал его Стас.

– А вы везунчик, пан Станислав! Пуля прошла навылет, не сильно повредив плоть. Убийца ваш, наверное, локти кусает.

– Его так и не нашли?

Орда отрицательно покачал головой. С того момента, как он рассказал Стасу о покушении на его жизнь, ничего не поменялось. Доктор еще ранее с некоторым безразличием поведал ему, как его обнаружил вышедший на улицу Блощинский. Выстрела в доме из-за громкой музыки и шума веселья никто не слышал. Гости с любопытством столпились вокруг уложенного на диван раненого Стаса. Никто не знал, что с ним случилось. Пан Орда отстранил Елену, тут же бросившуюся к его бездыханному телу. После беглого осмотра он произнес: «В него стреляли. Но он жив».