Книга Рефлекс убийцы, страница 27 – Валерий Шарапов

— Мне кажется, вы не отдаете отчет своим действиям, подполковник, — выдавил Ильинский. — Какие у вас основания меня задерживать?

— Вы снова о наболевшем, Олег Анатольевич. Я выполняю приказ: задержать вас и доставить в Москву. А угрозы, «последние предупреждения» — это, извините, мимо. Просто не хочется грубить. Сами сообразите, куда их можно поместить.

— Да это просто тридцать седьмой год… — процедил сквозь зубы полковник внешней разведки. — Задерживать людей без всяких на то оснований, не озаботившись даже мало-мальски правдоподобными уликами… Вы понимаете, товарищ подполковник, что я буду жаловаться на самый верх…

— Вы можете жаловаться даже еще выше, Олег Анатольевич, это ваше священное право. С тридцать седьмым годом вы погорячились… Ну хорошо, — Павел повернулся, — куда вы сегодня направлялись? Вас о чем-то предупредили, не так ли? Что за странный маршрут — из дома на такси в Пешково?

— О боже, — Ильинский картинно закатил глаза. — У нас теперь арестовывают за странные маршруты? Это для вас он странный, для меня — ничуть. Меня никто ни о чем не предупреждал — это просто вздор. В Канабееве у нас дача. Пользоваться личным транспортом не могу, не был в гараже несколько лет, машину следует привести в порядок. Да, прибыл в Пешково на такси, пусть это и покажется вам странным. Хотел развеяться, отвлечься, сменить обстановку. Ждал электричку — до нее оставалось тридцать минут, можете проверить. Да-да, через Пешково следуют электрички в Канабеево, это четвертая по счету остановка. Почему я не могу съездить на дачу, где также не был несколько лет? Садиться в Москве на остановочной платформе не хотелось — там шумно, людно, не люблю толпу. Еще вопросы, товарищ подполковник?

— И ключ от дачи у вас, конечно же, с собой?

— Ключ от дачи — на даче, — не растерялся Ильинский. — Под решеткой на крыльце. Это наша обычная практика, оставлять ключ на крыльце. Поселок охраняется вневедомственной охраной, в нем практически не бывает краж.

— Попытка оправдаться слабая, Олег Анатольевич, но будем считать, что засчитана. Вы поехали на дачу — почему-то без вещей, но, думаю, с паспортом и деньгами. Пусть. Электричка из Москвы, кстати, проходила, когда вы блуждали по торговым рядам. Будем считать, что вы ее не заметили, ждали ту, единственную. Вы прилетели из Лондона буквально на три дня. Вместо того чтобы побыть с женой, с дочерью, вы едете на дачу. Это нелогично.

— Версия ссоры с женой вас устроит? — Ильинский криво усмехнулся. — Поругались, поехал развеяться.

— И Лидия Сергеевна факт вашей ссоры, конечно же, подтвердит? Странно, по имеющейся информации, у вас тихая, все понимающая жена. И вы в домашней обстановке — идеальный семьянин. Но всякое, конечно, бывает. Лично я ни на чем не настаиваю, Олег Анатольевич, мы просто беседой укорачиваем дорогу.

Он повернулся, уставился в окно. На заднем сиденье царило молчание. Карский в аналогичном безмолвии крутил баранку. До Кольцевой оставалось километров пятнадцать. Вдоль шоссе тянулись хвойные леса, запах еловой смолы проникал в открытое окно. Дорога на этом участке была практически пуста. Такое бывает: то густо, то пусто. Навстречу медленно ехал автобус пригородного сообщения.

— Мне нужно в туалет, — мрачно заявил Ильинский. — Прошу сделать остановку.