Книга Рефлекс убийцы, страница 45 – Валерий Шарапов

— Это ты уже говорила, — перебил Аверин.

— Да, простите, товарищ подполковник. Помогли ребята из отдела информации и статистики. А также парочка знакомых из отдела экономической безопасности, направивших на нужный путь. Не буду описывать все перипетии и запутки, а также перечислять фигурантов. Вас же интересует конечный результат, а не то, сколько я крови пролила в достижении цели?

— Много пролила? — сморщил нос майор Кучевой.

— Изобилие. Наш фигурант — Анна Владимировна Шатрова, сорок один год, разведена, бездетная, проживает на улице Генерала Ермолова, занимает должность заместителя начальника Центра научно-технической информации при Министерстве обороны. Контора находится в отдельно стоящем здании на улице Знаменка и хорошо охраняется — как и само министерство на той же улице. Вы можете догадаться, какая информация стекается в этот центр, деятельность которого наглухо засекречена. И на каком сокровище сидит наша Анна Владимировна.

— Вы назвали ее фигуранткой, Мария Сергеевна? — уточнил Карский. — Может, все-таки одной из фигуранток? Должность и доступ к информации не делают автоматически из Анны Владимировны злодейку.

— Нет, я все правильно сказала, — возразила Мария. — Фото Шатровой я получила по знакомству — по блату, так сказать. Официальным путем мы бы ждали несколько дней. Товарищ Шахнов — это сотрудник Седьмого управления — признал в Шатровой гражданку, встречавшуюся в сквере с Ильинским. Та самая якобы Яковлева Валентина, бывшая любовница Олега Анатольевича. Врал и не краснел наш ренегат. Есть основания полагать, что Шатрова и предупредила Ильинского о грозящей ему опасности. Откуда она узнала про эту опасность — надо разбираться.

— Вот это да, Мария Сергеевна, ну вы вообще… — протянул восхищенный Карский.

— Неплохо, — согласился Аверин. Укололо что-то в поясницу — видимо, профессиональная ревность. — Нет, правда, Мария Сергеевна, блестящая работа. Вы как партизан — никому ни слова.

— Надо было Зимину сказать, — подал голос Кучевой. — Добрее бы стал.

— Не нужно, — поморщилась Мария. — Всегда есть место разумному сомнению. Облажаемся — тогда нас точно съедят. Хочу повторно поговорить с Шахновым — уверен ли он, что это одна и та же дама. Фото было сделано несколько лет назад, люди меняются. Особенно мы, женщины… — Мария вздохнула. Мимолетный взгляд скользнул по карманному зеркальцу в чехле — важному атрибуту работы. — По его словам, у нынешней Шатровой другая прическа. И выглядит она… похудевшей, что ли.

— Будем брать, товарищ подполковник? — деловито осведомился Балабанюк.

— Как стемнеет, — кивнул Аверин. — Проснитесь, друзья, никого мы не будем брать. Ильинского уже брали. Без резких движений, пожалуйста, ищем неопровержимые улики. Шатрова скажет, что не была ни в каком сквере и не знакома ни с каким Ильинским. Просто похожая женщина. А этот работничек даже ее фото не удосужился сделать в сквере. Придется отпускать, как Ильинского. Чем это кончается, мы знаем. Работаем собственными силами, с привлечением наружки Седьмого управления. А генералу Зимину все же придется что-то подкинуть. Не думаю, что он оценит эту партизанщину…

Анна Владимировна Шатрова была видной женщиной. Жила одна, свободная от семейных обязательств, от бытовых проблем. Высокая, стройная, может, не красавица, но эффектная — мужчины оборачивались. Водила собственную машину — «Ладу» последней модели. Проживала в недавно отремонтированном доме на улице имени генерала русско-французской войны. Возраст и загруженность работой наложили отпечаток на ее лицо, но косметика — явно не отечественного производства — помогала справляться с этими мелочами жизни. Полгода назад у нее был мужчина, встречались, ходили в рестораны, ночевали по очереди друг у друга. Но что-то не сложилось, до штампа в паспорте дело не довели. В данный момент у нее, похоже, никого не было. Слежка велась три дня. В выходные Шатрова съездила на рынок, взяла немного дорогой говяжьей вырезки, приобрела у бабушек клубники. Далее прошлась по барахолке, пошепталась с местным фарцовщиком — сделала заказ. Преступление было так себе — кто в этой жизни хоть раз не шептался с фарцовщиком? Где еще достать приличную вещь в стране победившего социализма? А в стильных вещах Анна Владимировна знала толк. Потом доехала на своей машине до дому и остаток воскресенья просидела в квартире. В понедельник вышла из дома, одетая в строгий деловой костюм, поехала на работу. Водила она аккуратно, но уверенно. Поставила машину на служебной стоянке у Центра научно-технической информации и исчезла в здании. Контора была немаленькой, занимала три этажа в отреставрированном особняке дореволюционной постройки. Здание охранялось сотрудниками вневедомственной охраны. На окнах решетки, двери — стальные. О характере деятельности Анны Владимировны справок не наводили, могла пойти волна. В здании имелась столовая, в ней фигурантка и питалась. В начале седьмого вечера вышла из особняка, стала выдвигаться в район места проживания. Но до двора не доехала, вышла из машины, уединилась в телефонной будке. Первая же мысль: зачем звонить из таксофона, если дома есть телефон? Разговор занял несколько минут, и подслушать соглядатаю не удалось. Шатрова стояла лицом к двери и могла видеть через стекло всю улицу. А читать по губам товарищ не умел. Закончив беседу, Анна Владимировна села в машину и доехала до дома. Когда входила в подъезд, то была явно озабочена. Больше в этот вечер фигурантка не появлялась. Выяснить, на какой номер она звонила, не удалось — до таких вершин технический прогресс пока не дошел. Утром снова была поездка на работу, при этом Анну Владимировну что-то тяготило. Прежде чем сесть в машину, она стала осматриваться. Потом нахмурилась, села за руль, причем так резко дала по газам, что мирно переходившая дорогу кошка бросилась наутек с криком ужаса.