Книга Рефлекс убийцы, страница 47 – Валерий Шарапов

— Что-то мне нехорошо, — поежилась Мария. — Боюсь представить, что увидим за дверью. Может, сразу криминалистов вызвонить?

— Не будь такой пессимисткой, — проворчал Аверин. — Надо верить в лучшее.

Слесарь за полторы минуты справился с замком — и удалился, как мавр, сделавший свое дело. Сотрудники разошлись по помещениям. Трехкомнатная квартира была обставлена скромно, но со вкусом. Ковры на полу, мебель из братских стран. Сверкала белоснежная кафельная плитка в ванной комнате. На кухне — сплошная Югославия. Но и еще кое-что. Отличник милиции первым вошел на кухню, издал сдавленный звук и пулей вылетел обратно. В глазах молодого человека метался ужас. Накаркала Мария Сергеевна. На кухню входили те, у кого не было проблем с нервной системой и желудочно-кишечным трактом. У Анны Владимировны имелась веская причина не ходить на работу. Она лежала в домашнем халате недалеко от раковины, вся сжатая, перекошенная, в позе эмбриона. Лицо исказилось до неузнаваемости, глаза буквально вываливались из орбит. Скомканные волосы разметались по полу. Пальцы скрючены, отливали синевой. Пострадал изящный маникюр — она скребла ногтями по полу. Ящики кухонной тумбы были выдвинуты, на полу валялись какие-то бутылочки, пластиковые упаковки. Из крана тонкой струйкой текла вода. Раковина наполнилась доверху, дополнительный слив не работал. Из раковины тихо и как-то торжественно текло на пол. Вода не разливалась благодаря рельефу пола, уходила в угол, где и просачивалась к соседке.

Пожилую женщину избавили от тягостного зрелища, развернули и подтолкнули к выходу из квартиры — без вас сантехники справятся. А излишнее любопытство приводит к инфарктам и инсультам. Побледнел Константин Балабанюк, спрятался за широкой спиной Кучевого. Парень не возражал опорожнить желудок. Дернулся Карский, чтобы перекрыть кран. Павел схватил его за локоть — утрачиваем навыки, товарищи офицеры! Лучше не лезть до приезда экспертов. А старушка потерпит, ничего страшного.

Прибывшие криминалисты и перекрыли воду. Их было трое. Мрачные молчуны, они проследовали в квартиру, неся свои чемоданчики, приступили к работе. За успех дела можно было не сомневаться — группу возглавлял известный в узких кругах Лев Савельевич Осипов — мастер своего дела. Офицеры курили на площадке, отгоняли любопытных соседей. Некурящая Мария спустилась во двор, минут двадцать отсутствовала. Потом взлетела на третий этаж, отчиталась. Генерал Григорьев уже в курсе и, видимо, готовит списки на увольнение. Во второй половине дня предстоит трудная беседа с ним. Лучше сказать что-то умное, чтобы не вылететь с работы уже сегодня. Мария пообщалась с соседями, бабушками, заседающими на лавочке чуть ли не с восьми утра, и готова заявить с полной ответственностью: посторонние с половины восьмого утра в подъезд не проникали. Не заходили даже свои — только выходили. Будний день, люди спешили на работу. Запасной выход традиционно заколочен и для верности завален старой мебелью — давно пожарные не навещали это местечко. Если это убийство, то убили Шатрову значительно раньше. Кто-то мог навестить ее ночью. Или вечером — но это вряд ли: гнилостные изменения уже бы появились. Но пока их не видно.

— Молодец, — похвалил Аверин. — Время зря не тратишь. Лично я считаю, что это самоубийство. Хотя довольно странное.