Книга Рефлекс убийцы, страница 50 – Валерий Шарапов

— Выпить уксус в состоянии аффекта? — Валентина передернуло. — Кто-нибудь слышал о таком? В состоянии аффекта можно убить, а не самоубиться, это две большие разницы.

— Приняла душ, помыла голову, потом самоубилась? — размышлял вслух Карский. — А зачем тогда принимала душ и мыла голову? Грязных не пустят в рай? Спонтанное решение? Ни хрена себе спонтанность…

— И вы все, как ни странно, правы, особенно Балабанюк, — похвалил присутствующих Павел. — Но криминалисты уверены, что Шатрова все сделала сама, посторонних в доме не было. Давайте попробуем осмыслить, что имеем. Шатрова якобы связана с некоей лабораторией, откуда поступают секретные сведения. Ильинский из игры выбыл, остается одна Шатрова. Знает ли она об истории с Ильинским? Видимо, да, ведь сама его и предупредила о грозящей ему опасности. Она надеется, что мы на нее не выйдем, но мы выходим, причем об этом первой узнает не она, а некие господа Икс. Здесь идет туман, поэтому опускаем. Кому позавчера Шатрова звонила из автомата? С кем вчера встречалась в кафе на Котельнической набережной? Ее контакт сделал все возможное, чтобы обезопаситься. О нем известно только то, что это мужчина. Средний рост, среднего типа сложение. Все. Шевелюра, усы, очки — не показатель. Этот парень сбежал — весьма искусно. О чем они разговаривали?

— Предупредил ее об опасности? — предположил Балабанюк. — Чтобы брала ноги в руки?

— Логично, — кивнул Павел. — Что же не взяла? В подобных случаях это надо делать быстро, желательно не заезжая домой. У агентов западных разведок все продумано и приготовлено для внезапного бегства — деньги, документы, какие-то вещи. Причем в логове, о котором никто не знает. Там же можно отсидеться. Смею надеяться, что Шатрова не исключение. Но она едет домой — пусть слегка и впечатленная разговором. Она бледна, немного не в себе. Но до дома добирается. Спит, утром принимает душ, моет голову — и вдруг что-то осеняет…

— От нее хотели избавиться, — глубокомысленно изрекла Мария.

— Принудили к самоубийству? — подкинул версию Балабанюк.

— Иди ты, — отмахнулся Павел. — Как можно принудить? Проще сдаться… Детей, близких родственников, которыми можно шантажировать, у Шатровой нет. Но как-то это сделали…

— Почему просто не убить? — спросил Карский. — Это несложно и с гарантией.

— Убьешь — органы будут искать убийцу, — пояснила Мария. — А мы имеем дело со странным, но самоубийством. Может, и принудили, кто знает. Но эта тайна умерла вместе с Шатровой. Все кончено, органам искать некого, потому что круг замкнулся.

— Ну да, — согласился Карский. — Этот парень в кафе мог ей что-то дать?

— Я сейчас сам кому-то дам, — рассердился Аверин. — Выпей, Анна Владимировна? Ваши головы лихо работают, товарищи офицеры. Шатрова, если кто-то забыл, выпила уксус. Подождем отчета экспертов, но не стоит рассчитывать на сенсацию… Есть ценные версии?.. Понятно, ценных версий нет. Спрошу иначе: есть хоть какие-то версии, пусть даже бредовые?

— Перепутала бутылочку? — оживился Балабанюк.

В принципе, было не до смеха, но присутствующие заулыбались…

Новый день канул в пропасть, и над группой подполковника Аверина сгущались тучи. Оборвали последнюю связь, осталось констатировать: таинственный агент в Вашингтоне снова оказался прав. Об Ильинском никакой информации из-за бугра не поступало. Странная смерть гражданки Шатровой вызывала уйму вопросов. Члены группы работали по Котельнической набережной, искали любую информацию о мужчине в серой рубашке. Но никто не всматривался в его лицо. Ушел ли пешком, уехал на машине — тоже неясно. Личный транспорт он мог оставить за пределами набережной. Разговор с Шатровой был весьма странный. Сама говорила мало, к кофе почти не притронулась, только теребила ручку чашки. Она была подавлена, но слушала собеседника внимательно. Тот вещал негромко, сложив локти на стол, подавшись вперед. Шатрова пару раз кивнула. Потом встала, подхватила сумочку и покинула заведение. Официантка напряглась, но собеседник показал ей два рубля и сунул их под вазочку. Больше этот парень работницу не интересовал. Как они с напарницей составляли фоторобот и что из этого было — отдельная грустная тема. Даже отбросив «камуфляж» — по этому образу можно было брать половину столицы.