Книга Рефлекс убийцы, страница 82 – Валерий Шарапов

— А конфеты? — протянула с обидой, голосок задрожал. — Папа, ты обещал…

Котляр засмеялся, стал извлекать из брючного кармана пакетик с батончиками. Девчонка радостно засмеялась, вырвала у папы конфеты. Семейство перекочевало в дом. Симпатичная русоволосая супруга поучала своего избранника, что не стоит расстраивать ребенка — даже перед тем, как его обрадовать. Это плохо сказывается на детской психике. Он вроде должен знать — ученый же и с психологией как-то связан.

— Так это я на работе умный, милая, — оправдывался Алексей. — А дома — пень пнем…

Геннадий Барбулис покинул учреждение через десять минут после коллеги. Плотный блондин с простодушной располагающей физиономией, одет демократично — рубашка с погончиками и короткими рукавами, кроссовки, джинсы — не сказать, что фирменные, но и не вполне отечественные (видимо, Индия). На плече висела сумочка. Вместе с ним вышла женщина — на вид постарше. Она трещала без умолку, а фигурант вежливо улыбался и односложно отвечал, украдкой поглядывал на часы. Дама что-то предложила, Геннадий вежливо отказался, изобразив виноватую улыбку. Женщина вздохнула, побежала через дорогу. Барбулис отправился в другую сторону — по тротуару вдоль ограды. Его догнал коллега мужского пола, и недолгое время они шли вместе. Коллега энергично жестикулировал, что-то доказывал. Потом их дорожки разошлись, Барбулис заспешил к детскому садику в тупике улицы. Он исчез за оградой, вскоре возник с мелким, но чрезвычайно деловым человеком. Пацаненок подпрыгивал, держал отца за руку, пальцем другой руки ковырял в носу и тоже много говорил (научили на свою голову). Барбулис слушал, прилежно вникал в проблемы подрастающего поколения.

Метров через триста они свернули на примыкающую улочку и исчезли за калиткой. Домик был неплох, а участок даже больше, чем у Котляра. Супруга прибежала уже после них — с полными сумками. Очевидно, в этой семье она была добытчицей. Если Инга Котляр производила впечатление, то Алена Барбулис была просто красавицей. Волнистые локоны, отличная фигура, привлекательное личико. Видимо, пока еще было престижно выходить замуж за потенциальных доцентов с кандидатами. В доме воцарилось оживление, хлопали двери. Пацан взгромоздился в здоровенную игрушечную машину и гонял в ней по плитам двора, иногда выезжая на «бездорожье». Это была единственная исправная машина в семье. Сиреневый «ИЖ-Комби» стоял у сарая, переднее колесо было снято, кузов подпирала стопка кирпичей.

Петр Аркадьевич Краснов уходил с работы последним. Видимо, уборщица прогнала, чтобы не путался под ногами. Он шел, помахивая старомодным портфелем — в рубахе навыпуск, в строгих серых брюках. Петр Аркадьевич имел благообразную внешность, носил очки, окладистую бородку. Немного выпирал живот (но не критично, даже солидно), спина прямая, как у военного. На лице — несмываемая печать интеллигентности, которую в Советском Союзе (по крайней мере в первые десятилетия) не больно-то жаловали. Петр Аркадьевич еще не оправился от работы, растирал пальцами лоб, что-то бормотал. Свернул — и чуть не угодил под машину. Водитель вовремя затормозил, воздержался от ругательных комментариев. Доктор Краснов даже не заметил препятствия, прошел мимо, погруженный в свои мысли. Водитель проводил его глазами, покачал головой и поехал дальше.