Книга Тропа изменника, страница 65 – Валерий Шарапов

— Ты спятил, — пробормотала Элли, покрываясь какой-то синюшной бледностью. — Убей меня, но на этих корытах не поплыву. Плыви один, как-нибудь справлюсь…

Каким, интересно, образом она сбиралась справиться? Перелететь пролив на дельтаплане, напевая одноименную песню Валерия Леонтьева? Вторая попытка оказалась удачной. Это был рыболовный баркас, но в «нелетную» погоду, чтобы не терять заработок, команда занималась перевозкой грузов. Мускулистые парни в брезентовом одеянии затаскивали на борт какие-то коробки, складировали их на задней палубе. Работа подходила к концу, груз укрывали брезентом, используя специальный крепеж. Суденышко было так себе, но все же не из прошлого века. Водоизмещение — тонн пять, металлические, хотя и ржавые борта. Ближе к носу возвышалась надстройка с капитанским мостиком. Баркас мог использоваться как парусник, но сейчас кливер был снят с бушприта, сиротливо возвышались две голые мачты. С палубы по трапу спустился мужчина средних лет — просоленный моряк с мозолистыми руками, переговорил с сотрудником порта, расписался на коленке в бумагах. Сотрудник удалился. Андрей лаконично выразил просьбу. Моряк удивленно его оглядел, мазнул взглядом по понурой женской фигуре.

— А что, приятель, паром уже не устраивает? — У него был раскатистый хрипловатый голос. — Если опоздали, то минут через сорок еще один будет.

— Супруга не любит большие скопления людей, — объяснил Кравцов. — Тут же недалеко — миль двадцать? — спросил он и предложил сумму, от которой, в принципе, нельзя отказаться. С палубы поглядывали члены команды — такие же просоленные, но моложе. Старый морской волк озадаченно почесал переносицу, на которой выделялся рубец — видимо, след от стычки с пиратами.

— Миль семнадцать с хвостиком, — проворчал он. В переводе на километры — примерно тридцать два. — Ладно, уговорили. — Он воровато посмотрел по сторонам. — Только чтобы портовый инспектор не засек — нам запрещено брать пассажиров… Поднимайтесь, минут через десять выходим. В трюм и каюту не приглашаем, там малость, хм… не прибрано. — Он с ухмылкой глянул на съежившуюся Элли. — За надстройкой есть сидячие места под навесом, придется потерпеть. Ну, вы сами хотели. И сразу предупреждаю: немного покачает. Меня, если что, Джерри зовут, обращайтесь…

Сопротивление было отчаянным, но недолгим.

— А меня ты спросил? — прошипела Элли, делая перепуганное лицо. — Ты садист, я никуда с тобой не поеду…

Матросы усмехались, тактично отворачивались. Элли поднималась на судно как на эшафот. Сидели на мешках, привалившись к задней части капитанской рубки, над головой трепетал брезентовый полог. Очень скоро на них перестали обращать внимание. Команда состояла из четырех человек, у матросов была масса работы. Они шныряли по палубе, поднимали трап, закручивали струбцины, чтобы не унесло брезент. Пенилась вода за кормой, надрывно дребезжал мотор. Появился член экипажа, у него были оттопырены уши, положил пару спасательных жилетов.

— Наденьте, мало ли что. — И прыснул, не удержавшись, убежал, оглядываясь.

Элли была бледнее мутного неба над головой. В случае кораблекрушения такие жилеты на несколько минут продлевали жизнь. Море вздымалось, суденышко ходило ходуном. Перекатывались по палубе незакрепленные предметы. Даже Кравцов чувствовал тошноту. Отдалялся берег Англии — портовые сооружения, краны, подходящий под загрузку паром. На этом участке — между Дувром и Кале — было самое узкое место пролива Ла-Манш. Его называли Дуврским проливом, или Па-де-Кале. Где-то здесь под морским дном кипела ежедневная работа по прокладке тоннеля. Погода не успокаивалась, порывистый ветер рвал брезент, боковая волна ударяла в борт — рулевому приходилось менять курс, двигаться зигзагами. Спасательный жилет сдавил грудь, отчаянно мешался. Но ничто бы не заставило Элли его снять. Она сидела смертельно бледная, судорожно сглатывала. Над палубой с криками носились чайки, потом перестали — берег отдалился. В море было, мягко говоря, неуютно, стихия трепала судно. Оно тонуло, затем всплывало на гребень волны, снова падало. Брызги летели во все стороны. «Малость покачает» звучало как-то издевательски. Появилось желание обнять молодую женщину, как-то успокоить. Но не решился. Слова не доходили до адресата, трещал мотор, выл ветер. Такая погода, как ни странно, считалась судоходной. Элли не выдержала, бросилась к лееру, перевалилась через перила, чуть не выпала за борт. Ее безжалостно рвало, Андрей стоял рядом, держал за шиворот. Это продолжалось долго, теперь рвало «вхолостую». Пошатываясь, Элли вернулась на место, но просидела недолго, снова побежала к борту…