Книга Тропа изменника, страница 97 – Валерий Шарапов

Машина обладала дипломатическими номерами, сопровождающие лица — соответствующими бумагами. В салон ни разу не заглянули представители таможенной службы. Микроавтобус въехал на причал, пассажиров выгрузили, повели к трапу. Теплоход «Михаил Суслов» имел среднюю тоннажность, ничего особенного. Оценить его не было возможности, работали быстро. Подгоняли Ольга и ее подручные. Свистел ветер, даже в порту чувствовалась качка. Элли вцепилась в перила, застряла на полдороге. «Не “Титаник”, девушка, не волнуйтесь», — зловеще вещал в затылок сопровождающий. Элли чуть не плакала, но нашла в себе силы ступить на «эшафот». На нее с любопытством поглядывали члены команды. Внутри надстройки были узкие коридоры, каюты. Ольга переговаривалась с капитаном — мужчиной средних лет; показала ему документы. Капитан недовольно нахмурился, но возразить не мог. «Попутный груз» — не редкость в заграничных плаваниях. Возник старпом, которому поручили заботу о «зайцах» — человек более компетентный в этом вопросе, чем капитан, и не без чувства юмора. Представился Валерием Сергеевичем. Ольга и ее люди ретировались, прощание вышло скомканным. Она смотрела грустно, пожелала счастливого пути и дальнейших успехов. Язык не повернулся сказать, чтобы не расстраивалась.

Старпом отвел их на нижнюю палубу по сомнительной прочности винтовой лестнице. Оттуда в трюм — через гудящее машинное отделение. Агрегаты работали на холостом ходу — время плавания еще не пришло. Часть трюма использовалась под склад — штабеля контейнеров, ящиков, коробок. Все упаковано, опломбировано, опечатано. Что Советский Союз закупал в Бельгии — представлялось смутно. Лекарства, шелковые ткани… По узкому проходу добрались до очередной лестницы. Теперь был подъем — недолгий. Коридор, пластиковые панели, двери. «Запоминайте», — бросил Валерий Сергеевич и несложным движением отвел часть панели в сторону. В некотором роде купе. Ничего удивительного, на каждом приличном судне должны быть потайные помещения. Элли задрожала. Все это было крайне прискорбно. Тесная каморка с низким потолком, метра четыре полезной площади, какая-то лежанка на полу.

— Вы серьезно? — простонала Элли.

— Только без паники, граждане пассажиры, — ухмыльнулся старпом, — Здесь вы будете укрываться во время проверок, а все остальное время проводить в благоустроенной каюте — вот в этой. — Он указал на ближайшую дверь. — О необходимости эвакуации вас будут предупреждать. В каюте беспорядок не оставлять.

Их заперли в «клоповнике» уже через десять минут — прибыли пограничники и представители портовых служб. Освещение в каморке было символическое, но все же лучше, чем полная темнота. Старпом закрыл проем и удалился, пожелав приятно провести время. В дополнение к прочим бедам у Элли разыгралась клаустрофобия. Она сидела в углу, обняв колени, дрожала мелкой дрожью. Кравцов пристроился рядом, чтобы подбодрить молодую женщину. Но это ее только бесило. Он сам пребывал не в своей тарелке.

— Я этого не выдержу, — прошептала Элли. — Неделя чистого ада — это полный конец.

Она о чем-то вспомнила, подтянула к себе рюкзак, извлекла из него бутылку дешевого виски (видимо, стырила в «Белом лотосе» у мертвых пенсионеров), открутила крышку и припала к горлышку. Затем закрыла бутылку и с вызовом уставилась на спутника — мол, посмей возразить. Тот и не думал. Собираясь в дальний путь, взять бутылку не забудь, — гласит народная мудрость. Она предложила — он отказался. Не всякий русский пьет без памяти. По коридору кто-то ходил, доносились глухие голоса — кажется, по-голландски. Во Фландрии половина населения говорит на этом языке. Скрипели, открываясь, двери кают. Потом наступила тишина. Элли дважды прикладывалась у бутылке — как ни странно, помогало. Ей было стыдно, но справиться с собой не могла, охватывал иррациональный страх. Снова загудело машинное отделение, пол куда-то поплыл. Элли ойкнула, схватила Андрея за плечо. Заскрипела, отворяясь, дверь «купе», нарисовалась фигура старпома.