Книга Заместитель Иуды, страница 90 – Валерий Шарапов

– Да черт с тобой, клевещи, – отмахнулся Пургин. – Этот змеиный клубок уже ворочается и плюется. Главное, чтобы в опалу не попал Жигулин – с ним мы потеряем не только нормального руководителя, но и ценную агентуру за кордоном. Воздержись от дальнейших контактов с генералом. Есть у меня одна бредовая мысль…

– Не поделишься? – встрепенулась Ульяна.

– Нет. Позднее. Мне нужно оружие и кое-что еще… – Он в нескольких словах обрисовал пожелания.

– Нет, Влад, даже не проси! – решительно замотала головой Ульяна. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но это уже перебор. Штуковина, которую ты просишь, на дороге не валяется, получить ее – надо кучу бумажек подписать. Это не моя прерогатива. Обеспечить тебя оружием… это, извини, только через Жигулина. Я на такое не пойду, да и Жигулин вряд ли одобрит такую инициативу. Хватит уже боевых действий, я боюсь за тебя. Не хочу психовать, уже и так вся на нервах… Ты же не хочешь подогнать меня под тюрьму? – пробормотала Ульяна. – Не сочти за малодушие. В нашей ситуации лучше подождать, сообщить наверх – должны быть пути, не всем у нас заправляет твой будущий тесть. А то, извините, абсурдная ситуация вырисовывается. Есть сигнал – должна быть проверка, пусть скрытая. Чебриков, конечно, не любитель ходить наперекор мнению ЦК, но его считают умным человеком.

«Неплохо бы встряхнуть это застоявшееся болото, – подумал Влад. – Да и Виктору Михайловичу – дополнительные баллы».

– Извини, наверное, ты права, требую невозможного. Но ждать нельзя. Если Поляковский навесит на нас, включая Жигулина, всех собак при участии своих высокопоставленных приятелей – пойдем ко дну, загубим большое дело: потеряем агента в Вашингтоне, а эта фигура важнее сотни других. Говорю открытым текстом, Ульяна, но, прости, имя не назову. Поляковский понимает, что уже испачкан. Пусть даже выпутается – осадок, как говорится, все равно останется. Однажды он пропадет, всплывет на Западе, где и доживет свой век, злорадствуя над глуповатыми коллегами. Попробую решить вопрос самостоятельно.

– Эй, не вздумай! – испугалась Ульяна. – Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Что ты сейчас можешь предложить? Вступить в контакт с Жигулиным – нереально. Поехать в Отрадное и сесть в засаду? И что ты там увидишь? Как пенсионер всесоюзного значения копает грядки? Ждут там тебя, долго в кустах не просидишь. Группу захвата никто не даст – за что захватывать, за твои инсинуации? Вот невеста-то твоя обрадуется… Поклянись, что не будешь совершать ничего непродуманного.

– Клянусь, – вздохнул Пургин, – памятью предков.

– Отлично! – обрадовалась Ульяна. – Решение найдется, вот увидишь. Ну, все, спасибо, как говорится, этому дому, пойдем к другому… Посуду сам помоешь, я тебе не нанималась.

– Уже уходишь? – расстроился Пургин.

– Имеем прогресс, – заулыбалась Ульяна, – ты не хочешь, чтобы я уходила. Мне приятно, Влад. Но правда, пора. Мама будет волноваться, брательник опять что-нибудь выкинет. В комсомол вступать собрался, дело, конечно, хорошее, но не пойму, в чем подвох.

– Может, у него просто детство кончилось? – предположил Пургин.

В комсомол народ вступал охотно – хоть на беседах в райкоме комсомола и спрашивали всякую чушь. Пионерское детство уходило в прошлое, начиналась так называемая взрослая жизнь – во всяком случае, ее иллюзия (маму можно уже не слушаться, хотя кормить она обязана).