Книга Охота на охотника, страница 25 – Валерий Шарапов

– Ой, подождите… – женщина средних лет, прихрамывая, взбиралась по лестнице. Она несла авоську с хлебом и кефиром. Алексей придержал двери, пропустил гражданку.

– Вот спасибо… – она, отдуваясь, проникла внутрь. – Вам какой?

– Седьмой.

– А мне девятый, последний… – она нажала на цифру «семь».

Лифт тащился как гусеница. Гражданка украдкой поглядывала на незнакомого пассажира, но вопросов не задавала. Алексей созерцал ее авоську. Помимо упомянутого, там лежало по пачке соды и соли. Потрясающее чувство юмора у раздавленных гнетом дефицита граждан – назвать веревочную сетку авоськой. «Авось что-нибудь да куплю». Существовали также тряпичные сумки с ручками. Их называли «небоськами».

Лифт остановился на седьмом этаже, майор вышел, вежливо кивнув соседке. Та тоже кивнула, проводила незнакомца настороженным взглядом. Он вошел в квартиру, аккуратно притворив за собой дверь. Посторонних в жилище не было (себя он таковым не считал), хозяева не вернулись. Даже Рогачева пропала! Он стал блуждать по комнатам, заглянул в санузел. Воистину чертовщина! Если бы Рогачева покинула квартиру, он бы где-нибудь с ней столкнулся. И не могла она уйти без разрешения. Алексей сунулся в кладовку, зацепил, нащупывая выключатель, старый фотоувеличитель, схватился за него, предотвращая «осыпь». Как не поверить в это мракобесие! Пронзительно заверещал телефон на полированной тумбочке у дивана. Алексей вздрогнул, уставился на него, как вождь пролетариата на мировую буржуазию. Телефон надрывался, действуя на нервы. Помявшись, он вынул носовой платок, приложил к трубке, снял.

– Слушаю. – В трубке стояла гробовая тишина. Он повторил: – Слушаю, кто это? – Снова никто не отозвался.

Текли секунды, и на другом конце провода оборвали связь. Он положил трубку на рычаг, хмуро на нее уставился. И кто бы это был? Официальные лица не стали бы молчать. Кожа немела, жуть какая-то нагнеталась. Скрипнув зубами, он продолжил обход жилища, заглядывая во все углы. С головой сегодня были проблемы! Лишь в последнюю очередь он заглянул на лоджию, где и застал живую и здоровую Рогачеву. Она как-то дернулась, смутилась.

– Вот ты где… Скрываемся от потусторонних сил, товарищ капитан?

– Алексей Петрович, это не смешно, – проворчала сотрудница.

– Конечно, не смешно, – согласился Алексей. – Пропала семья, которую я очень хорошо знаю, и ума не приложу, что с этим делать. Пропала маленькая девочка, которой в пятницу исполнилось четыре годика, и это еще больше вгоняет в ступор. Шаламов не просто мой бывший родственник, но и человек, владеющий государственными секретами. Если имеешь полезные мысли, Татьяна Васильевна, то с удовольствием тебя выслушаю. Ты курила? – он настороженно потянул носом.

Лоджия была закрыта с трех сторон, запахи пропадали не сразу.

– А вы мне папа, чтобы запрещать? – дерзко заявила Татьяна и стала покрываться пунцовыми пятнами.

– Да проснись, – фыркнул Алексей. – Я тебе даже на старшего брата не тяну. Хоть обкурись, но помни, что не все мужчины это ценят.

Он закурил, облокотился на ограждение, с удовольствием втянул ядовитый дым. Стереотипы вжигали в массы каленым железом. Всякий раз, когда он брался за сигарету, видел лошадь, умирающую от капли никотина. Вид с лоджии за двое суток не претерпел изменений. Казалось, минуту назад он стоял здесь с Вадимом, откровенничали о работе, еще о чем-то…