Книга Список чужих жизней, страница 36 – Валерий Шарапов

– В тридцать девятом году наш убиенный окончил минский институт и получил специальность электроэнергетика. До конца учебы возглавлял комсомольскую организацию потока, активно участвовал в общественной жизни. От армии имел освобождение… у него было что-то связанное с вестибулярным аппаратом.

– Освобождение от армии? – удивился Никита. – Освобождение, насколько знаю, дается от физкультуры.

– Хорошо, медкомиссия признала Лисовца негодным к воинской службе. Но он активно отметился на других фронтах. Работал на предприятии, обеспечивающем Минскую область электричеством, там тоже возглавлял комсомольскую, а затем и партийную организации. Перед войной ему, заметь, было всего двадцать четыре года. Он быстро сменил комсомольский билет на партийный. При этом хорошо работал, внес пару рационализаторских предложений. Когда фашисты подходили к городу, активно участвовал в эвакуации городских партийных организаций. Есть неподтвержденные данные, что Лисовец вступил в ополчение. Отряд разгромили, сведений никаких нет. Он возник через полгода в освобожденном от фашистов Волоколамске, восстанавливал энергетику, демонстрировал активную жизненную позицию. В армию больше не пошел, больной же. Возглавил райком партии – эдакий молодой энергичный руководитель. Когда освободили Великие Луки, перебрался туда, затем в Калинин, впоследствии стал покорять столицу. Партийная карьера как-то не сложилась, стал работать по специальности, возглавил лабораторию, где разрабатывали РЛС дальнего действия. Итак, что мы видим? Не хотелось бы наговаривать на честного человека, но, как и у Гаранина, у Лисовца была возможность попасть под «очарование» абвера. Часть его биографии в сорок первом, сорок втором годах скрыта туманом. Но у органов претензий к Лисовцу не возникло.

– У каждого в те годы было что-то, скрытое туманом, – проворчал Олежка. – Такая неразбериха во всем творилась…

– О, ты жил в те годы? – повернулся Никита. – Странно, товарищ старший лейтенант, я думал, вы моложе.

Он погружался в задумчивость. Слишком много движений совершали в последние дни, и так мала отдача. Хорошо, начальство с ножом у горла не стояло. Пока не стояло. Один преступник «самоликвидировался», другой попался, это позитивный итог. Все же остальное – беспросветный негатив… Он поднял голову. Подчиненные молчали, смотрели настороженно.

– Читали «Урфин Джюс и его деревянные солдаты»? – язвительно улыбнулся Никита. – Ту книжку, что с цветными картинками. Так вот сейчас, друзья мои, у вас такие же лица, как у тех солдат.

– Такие же счастливые? – предположил Яранцев.

– Такие же деревянные. И даже у тебя, Зинаида. Есть одна идея – сомнительная, шаткая, но какая есть. Первое: найти фотографии потерпевших Гаранина и Лисовца – в хорошем качестве, желательно прижизненные. Уверен, такие найдутся. Добавить в коллекцию фотографию Старчоуса – ту самую, где он молодой. Другой, к сожалению, нет.

– Состарить? – предположил Яранцев.

– В первую очередь не острить. Пусть специалисты поколдуют над ней, возможно, удастся улучшить качество. По отзывам современников, Старчоус остался вполне узнаваем. От вас троих толку никакого, с вами можно год блуждать по Москве без результата. Я поговорю с начальством, пусть выделят людей. Будем обходить все заведения, где могли засветиться эти трое. Рестораны, кафе, столовые, фойе кинотеатров, гостиницы – особенно не центральные – и так далее. Работа кропотливая, результат необязателен, но ничего другого я пока не вижу.