Онлайн книга «Список чужих жизней»
|
– Пожелаем же ей семейного счастья и успехов в работе, – пробормотал Платов. – А также держаться подальше от своего отца, если он тот, кем мы его считаем… «Засекреченный» Борис Лаврентьевич Дворский занимался разработкой «новейших систем» биологического оружия. Споры смертельных болезней консервировались, чтобы в один момент обрушиться на головы неприятеля – в виде ядовитого облака или испарений от земли. Этим занимался целый институт, формально апробирующий и совершенствующий удобрения для сельского хозяйства. Удобрениями, к слову, он тоже занимался – как и заводы, производящие сеялки и веялки: какое-то количество сельхозтехники они все же поставляли в колхозы. Практически каждое крупное предприятие страны так или иначе было связано с производством оборонной продукции. За Дворским наблюдали. На дачу он больше не ездил – видимо, хватило того, что испытал в предыдущий раз. В среду Никита Платов принял участие в наблюдении за объектом. Начинался нервный зуд, да и любопытству не прикажешь. Невзрачные «Жигули» второй модели неотступно следовали за объектом. Двое молчаливых парней из «семерки» прилежно выполняли свои обязанности. Присутствие целого майора восторга не вызвало, но молчали. В половине восьмого представительный худощавый мужчина вышел из жилого здания по улице Кузнецкий Мост. Его сопровождал водитель, встретивший у квартиры. С чем связана эта «паранойя», Борис Лаврентьевич, судя по всему, не распространялся. Мужчины сели в светло-серую «Волгу» – водитель на свое место, Борис Лаврентьевич сзади – и отправились в Чертаново. Дворский курил – дымок тянулся из открытого окна. Крыльцо института выходило на оживленную улицу. Несколько серых зданий из силикатного кирпича, ничего особенного. Заурядное НИИ из тысяч ему подобных. Наглядное подтверждение постулата: хочешь что-то спрятать – помести на виду. Борис Лаврентьевич, держа в руке кожаный портфель, проследовал в здание, водитель поехал по своим делам. Что-то беспокоило видного специалиста – он косил взглядом по сторонам, вздрогнул, когда рядом кто-то засмеялся. Ручеек сотрудников тянулся в здание. С Дворским здоровались практически все, он машинально отвечал. По собранной информации, мужчина был не вредный, не кичился своим положением, с коллегами вел себя учтиво. За работу спрашивал, но никогда не срывался на крик. Проникнуть внутрь сотрудники могли, но это было опасно. «Жигули» переставили, чтобы было удобнее наблюдать. Воспользоваться другим выходом Дворский не мог. Запасные выходы, разумеется, имелись, но использовались в экстренных случаях, например при пожаре. Любой проходящий через вахту предъявлял пропуск в развернутом виде и отмечался. Не сказать, что в эти часы Дворский остался полностью безнадзорным. С парой сотрудников первого отдела предварительно провели работу. Наблюдали ненавязчиво. Совещание у заместителя директора по научной части, перекур, совещание с сотрудниками отдела, которое Дворский проводил лично. Два часа в лаборатории, где использовались защитные костюмы и респираторы. Дезинфекция, перекур. Хождение по лабораторным корпусам, обед в институтской столовой. Кокетничали молодые дамы, вкрадчиво улыбались Борису Лаврентьевичу. Одна пыталась пообщаться, даже подсела к нему за столик. Но Дворский был не в духе, красотка расстроилась. Невзирая на возраст, доктор биологических наук пользовался успехом у прекрасного пола. После обеда он сидел в лаборатории, работал с микроскопом. Затем опять был вызов к руководству института, и пришла интересная новость: ночью Борис Лаврентьевич и еще одна сотрудница вылетают на испытательный полигон в Аральском море, где будут проводиться рабочие эксперименты. Командировка двухдневная: ночевка в тамошней гостинице, а в пятницу вечером, перед выходными – обратно в Москву. По этой причине Борис Лаврентьевич на час раньше ушел с работы. Никита вовремя подсел в «Жигули» с «топтунами». Работка у парней, конечно, адская – большую часть рабочего времени проводишь в ожидании. Покидать рабочее место – боже упаси, вдруг появится клиент? Именно так и вышло. Подкатила серая «Волга» – словно по мановению волшебной палочки; приняла на борт сбежавшего со ступеней ученого. Он чего-то боялся, мания преследования была налицо. Водитель «Жигулей» пропустил пару машин, пристроился в хвост. Движение к концу дня уплотнилось, у светофоров даже образовывались заторы. Только раз водитель сделал остановку – на Ленинско-Слободской улице, Дворский сбегал в гастроном. Один из сыщиков последовал за ним. Гастроном не блистал продуктовым изобилием, но отдельные категории товаров все же продавались. К каждой секции выстроилась очередь. Продовольственная суета товарища Дворского не беспокоила, он приобрел практически без очереди буханку хлеба, затем как-то воровато посмотрел по сторонам и шмыгнул в дверь с табличкой «Посторонним вход запрещен». «Топтун» напрягся. Выпускать объект из виду нельзя, но идти за ним – все провалить. Но Борис Лаврентьевич не стал испытывать чекистские нервы, возник уже через минуту. Веревочная сетка была набита свертками. Особое снабжение, – догадался Никита. Сгущенка, кофе, индийский чай, несколько видов колбас – что еще там? Ладно, хоть на дом не привозят, самому приходится забирать… Люди, стоящие в очереди, повернули головы, проводили счастливого обладателя дефицита завистливыми взглядами. Объект, опустив голову, вышел из магазина, заспешил к своей «Волге». Нервозность не зависела от времени суток, с приближением вечера даже усиливалась. Инцидентов по ходу движения не было. Во дворе жилого дома на Кузнецком Мосту было тихо и спокойно. Водитель помог донести до квартиры авоську и распрощался с шефом. Дома ждала жена, комфортная обстановка. Если бы еще не командировка черт знает куда… |