Онлайн книга «Сезон свинцовых туч»
|
Вадим засмеялся, и Уолли не стала переспрашивать. Покосившись через плечо, Вадим обнаружил за стеклом рубки каменное лицо Генри Кларка. Цэрэушник крепко сжимал штурвал, безотрывно смотрел вдаль. Глаза его в эту минуту были холодными, лицо жестким, казалось, вытесанным из камня. Оно потемнело, Генри кусал губы, некие черные мысли одолевали человека. Вадим насторожился. Генри обнаружил, что на него смотрят, и мгновенно переменился в лице. Заблестела белозубая улыбка. «Так мы, батенька, лицедей?» – констатировал майор и тоже приветливо улыбнулся, помахал рукой. Распахивалось бесконечное бирюзовое море, вдали виднелся белый парус. В районе горизонта бирюзовое море смыкалось с лазоревым небом, на котором сегодня не было ни облачка. Отдалялись причал, фигурки людей и зашвартованные плавсредства. Город казался белым, нарядным, не таким, как вблизи, – напомнил Одессу, тающую за бортом, или какое-нибудь Рио-де-Жанейро, где все ходят в белых штанах. Отдалялись здания, превращаясь в сплошную линию. Яхта шла довольно быстро, за бортом пенились воды, с криками метались чайки. – Признайтесь, красиво, – донесся голос Уолли. – Тот самый момент, когда захватывает дух и плюсы в жизни перевешивают минусы. Впрочем, это быстро надоедает. Отдалимся еще на несколько миль и там встанем. Генри всегда боится, что сломается мотор и нас унесет на Кубу. Пойдемте, покажу вам кают-компанию. Они спустились вниз. Было тесно, как в вагоне поезда, но уютно. Стены обиты деревом, работало освещение. Проход (вернее, пролаз) в машинное отделение, гальюн с сидячей ванной, уютная гостиная, маленькая спальня с широкой кроватью. Вода практически подступала к иллюминаторам, казалось, яхта уже тонет. – Замечательно, – оценил Вадим. – Я впечатлен, Уолли. А что, у каждого сотрудника посольства есть своя яхта? – Нет, конечно, – отмахнулась американка. – Просто Генри увлекается морем, для него это важно – еще с детства, когда он занимался океанографией. Мы арендовали эту развалюху, чтобы иногда отводить душу. В море никого нет, никто не мешает, можно побыть собой… Она внезапно оказалась чересчур близко, поменялось что-то в лице, глаза заблестели, дыхание стало прерывистым. Вадим не успел продумать тактику обороны, как судно вдруг повело – Генри начал снижать обороты. Уолли не устояла или сделала это специально (опыт уже имелся), глухо воскликнула, прижалась грудью к Вадиму. Он машинально схватил ее за плечи, отставил ногу, чтобы не упали оба. Он чувствовал, как вздымается женская грудь, колотится сердце. Уолли подняла глаза, они источали сладкую патоку. У Вадима не хватило силы воли ее оттолкнуть. Импровизация? Домашняя заготовка? А что по этому поводу думает Генри Кларк? Уолли ему не посторонняя, самая «всамделишная» жена… Шатенка издала прерывистый тихий стон, прижалась к его губам своими губами, стала жадно целовать. Светлов оторопел, замер как истукан. Онемели конечности, закружилась голова. Проходил стандартный процесс соблазнения – и ведь чертовке чуть не удалось! Голова пылала, с физиологией все было в порядке. Что она задумала? Затащить гостя в постель, когда до мужа рукой подать? Просто крик души и тела? Похоже, так и было. Женщина заводилась, от томления подкашивались ноги. Модное поветрие – целоваться с русскими? Он собрал последнюю волю с кулак, оторвал от себя соблазнительницу, отступил. Видать, совсем прохудилась крыша в ячейке общества Генри Кларка… |