Онлайн книга «Мирошников. Дело о рябине из Малиновки»
|
– Совсем забросили с этими делами скорбными все работы. Руки прямо опускаются, что делать, что делать! Людишек надо в поле гнать. Дни-то стоят красные. А тут опять пришлось всех с работ отпустить. Нельзя не дать проститься с барыней. Сегодня все перепьются, какие из них работники назавтра будут? Грузный помещик утешительно гудел, оглаживая окладистую бороду: – Ничто, Кузьмич. Ничто. Зато Серафима-то Гордеевна из райских кущ на тебя будет смотреть и говорить, дескать, молодец мой управляющий, все по уму сделал. Честь-честью проводили. А что, Кузьмич, кутью-то бабы наделали? Зелена вина наготовили на помин рабы божьей? – А то как же, Северьян Авдеич. Всю ночь бабы готовили! На целый полк наварили-напарили. Все сыты-пьяны будут! Шепнув Харитону Ивановичу, что пройдется по округе, Мирошников незаметно покинул площадку, где проходило прощание, и направился через деревню в сторону реки. Туда они с Садыриным не ходили, во-первых, накануне не успели из-за наступившей темноты, во-вторых, казалось менее вероятным, что преступник пойдет в эту сторону. Ему пришлось бы идти через всю деревню с поклажей из тайной каморки Серафимы. Поскольку два довольно больших сундука и ларец оказались пустыми,поклажа могла быть значительной. Хотя днем в деревне народа почти нет, все равно риск попасться кому-то на глаза сохранялся. Следователь про себя отметил, что надо дать задание Садырину опросить стариков, кто по избам сидит, не видали ли кого в тот день лишнего. Да ребятишек можно было поспрашивать. Они всюду бегают, могли кого-то заметить. Мирошников шел без особого плана, высматривая места, где лихой человек мог укрыться. Даже заходил в укромные уголки многочисленных кустов малины, которые дали название деревушке, но ничего полезного не увидел. Конечно, надо бы привлечь людей, да увеличить площадь осмотра. Так ничего существенного не заметив, Мирошников дошел до реки и присел на бревно возле сходней, с которых бабы стирали белье, и вытащил из кармана четки. Неширокая речка казалась недвижимой, только на самую прибрежную гальку накатывались шаловливые маленькие волны, играя с пришедшим задумчивым человеком. Поскольку все жители были на похоронах, берег оказался совсем пустым, и Мирошников сидел, слегка расслабив узел шейного платка и вытянув ноги. Пальцы привычно отщелкивали косточки четок. В голове вяло шевелились мысли, что надо по горячим следам записать, кто был на церемонии, ведь на кого-то откликнулся внутренний голос, кто-то показался опасным или подозрительным. Совсем посторонних среди приезжих вроде не было видно, все знакомые. Крестьян, конечно, Мирошников не знал, но они стояли все кучно. Не было ощущения присутствия незнакомца в общей толпе, пусть даже замаскированного под простого селянина. Ну, тут Садырин должен со своими ребятами всех переписать. Он мужик дельный, все правила знает, ведь столько лет в полиции служит. Послеполуденный зной расслаблял. Мысли текли сонно, неспешно. Мешали только надоедливые комары. Мирошников лениво отмахивался от них, а они все жужжали и норовили укусить. Посетовав на то, что не запасся веточкой для борьбы с противной мошкарой, Мирошников приготовился встать и сорвать себе в качестве опахала лопух. Но не успел… *** Сознание возвращалось медленно. Сначала на фоне мучительной боли в голове появились какие-то странные запахи. Чуть сосредоточившись, Мирошников понял, что это дамская нюхательная соль. Потом послышались голоса: |