Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 67 – Матвей Ройзман

– По-моему, у старика просто неуживчивый характер, – сказал я. – Все же мне хочется еще раз потолковать с ним и с его учениками.

Савватеев сообщил, что завтра, в понедельник, мастер отпускает своих учеников на экскурсии: в музеи, усадьбы, дома, связанные с творчеством крупных композиторов. Он часто их отпускает: тесно в комнатках мастерской, когда все собираются. И вообще в последнее время он предпочитает оставаться в одиночестве.

Я понял: под благовидным предлогом Андрей Яковлевич удаляет своих учеников. Но разве ему есть что скрывать? Архитектор объяснил, что каждый скрипичный мастер имеет немало производственных секретов. Я вспомнил, как Золотницкий уверял меня, что у него нет никаких секретов.

– Если так, попросите-ка у него пузыречек с протравой или с лаком. Даст он вам – держите карман шире!

Тут Савватеев стал рассказывать о достоинствах скрипок Золотницкого: «Анны», «Жаворонка» и особенно «Родины».

– Этому инструменту суждено прозвучать на весь мир! – сказал он уверенно.

Я удивился: как можно судить о достоинствах «Родины», когда она еще не готова? Архитектор усмехнулся.

– Я слышал «Анну», конечно белую, в двух вариантах, «Жаворонка» – уже отделанного полностью. Белая «Родина» звучала передо мной в первом варианте. Потом второй вариант этой скрипки демонстрировал сын мастера Михаил. Слушали: я, Разумов и сотрудник журнала «Советская музыка». Он заказал мне статью. Честно скажу: все считали, что скрипка закончена, но Андрей Яковлевич не согласился с нами. В третий раз разобрал «Родину» и решил еще поработать над нижней декой.

– Почему только над нижней?

– Дом стоит на фундаменте. А фундамент скрипки, – ее основа, – нижняя дека. Она делается из особого, так называемого фигурного клена, и расчетные таблички для нее можно сравнить по сложности с таблицей логарифмов!

– Что же это за таблички?

– Нижняя дека не имеет ни одного местечка, равного по толщине другому. От размера этих толщинок в миллиметрах в огромной степени зависит характер звучания скрипки. Представьте себе, – Георгий Георгиевич вдруг остановился, – мастер составил новые таблички толщинок и, смотря на них, в третий раз снимает рубаночком стружку, может быть равную какой-нибудь доле миллиметра. Это сверхъювелирная работа! – В голосе Савватеева прозвучало благоговение перед стариком мастером. – Короче говоря, я верю, что Андрей Яковлевич вместе со своим сыном создадут скрипку лучшую, чем Страдивари в расцвете своих творческих сил!

Я было хотел спросить, почему над скрипкой нужна совместная работа отца и сына Золотницких, но Георгий Георгиевич стал прощаться.

– Вы собираетесь писать очерк о скрипичном мастере? – спросил он.

– Обязательно!

– В среду начнется конкурс смычковых инструментов, – сообщил он. – Я член жюри. – И, достав пригласительный билет на два лица, дал его мне. – Весьма советую послушать… Запишите мой телефон. Буду рад поговорить с вами о скрипках.

Он пожал мне руку и быстро зашагал по переулку, А я медленно шел, думая, что с удовольствием напишу очерк о мастере и скрипках, сдам ответственному секретарю редакции, а заниматься поисками мифических преступников, якобы покушающихся на «секреты» мастера, решительно не буду. Все это выдумки, стариковская мнительность…