Книга Призраки поместья Сент-Мор, страница 53 – Дмитрий Ковальски

Ужинал писатель в компании Матиса. То ли из солидарности к его диете, то ли от волнения, но аппетита у Николаса не было. Франсуа предложил ему бокал вина, чтобы немного раздразнить желудок. Николас в очередной раз отказался.

Беседа за ужином не складывалась. Николас все больше уходил в собственные мысли. Матис на разговоре не настаивал. Они обменялись несколькими фразами, а после разошлись по комнатам.

По пути Николас встретил Мари, но та быстро ретировалась, отделавшись от него короткой фразой. Так было даже лучше. Затем писатель заглянул в кабинет Кристофа, чтобы закончить последние приготовления.

В прошлый раз, если память не подводила, музыкальная шкатулка заиграла ближе к полуночи. Значит, у Николаса было еще несколько часов в запасе.

Он сидел за столом Кристофа с зажженной свечой за очередной попыткой хоть что-нибудь написать. Слова с трудом приживались на пожелтевшей бумаге. Николас вырвал и смял еще один лист, затем убрал его в испачканный углем карман. Шторы он закрыл, оставив небольшой просвет, куда изредка поглядывал. Картина за окном была однообразной и навевала тоску. Ко всему прочему к вечеру головная боль усилилась. Она стягивала голову, словно металлический обруч на деревянной распухшей бочке. Синяк ужасно ныл, а кожа вокруг горела.

Николас сложил руки на стол и положил на них голову. В таком положении головная боль возвращалась обратно к своему очагу. И он не заметил, как заснул.

Сон был поверхностный, такой, когда реальность смешивается с фантазией. Николас был одновременно в кабинете, но и парил где-то еще. При этом он всееще ощущал легкий сквозняк из оконной щели, твердую поверхность деревянного стола и давление головы на руки. Он слышал все звуки, поэтому, когда за окном что-то щелкнуло, с шумом рухнуло и кто-то вскрикнул, он тут же проснулся и бросился к окну.

После отъезда мсье Обрио и ужина с Николасом Матис вернулся в свою комнату. Несмотря на то, что на людях он вел себя как совершенно здоровый человек, его организм испытывал жуткие боли. Каждый прием пищи обжигал желудок, а горло постоянно пересыхало. Сколько бы Матис ни пил воды, это не помогало. Ему требовалось перевести дыхание, чтобы не заставлять сестру волноваться. Правда, сегодня ее практически не было видно. Но оно и к лучшему. Реже приходилось скрывать острую боль.

Как-то в детстве Матис по ошибке выпил винный уксус вместо виноградного сока. Его тут же стошнило. Но уксус успел обжечь пищевод и горло. Голос пропал, а мальчик еще две недели питался исключительно нежирной пищей без каких-либо приправ. Эффект был похожий. Поэтому Матис все больше отвергал версию о том, что его намеренно пытались отравить, и все больше склонялся к тому, что в одной из бочек вино попросту скисло. А Франсуа этого не заметил.

В качестве подтверждения этой версии он вспомнил слова Фредерика о том, что одна бочка испорчена. Может быть, именно там были скисшие остатки вина.

Набравшись сил и выпив практически весь графин воды, которая с недавнего времени лишилась всякого вкуса, как и большая часть еды, Матис отправился в винный погреб.

С собой он взял Франсуа, потому что у того вкусовые рецепторы были в порядке.

Винный погреб семьи Сент-Мор был небольшим. Практически все вино сразу отправлялось к адресатам. Для себя они оставляли четыре бочки разного купажа. Каждая бочка вмещала в себя около двух тысяч бутылок вина. И, лежа на боку, высотой достигала плеча человека среднего роста. Две из них все еще хранили вино. Но это были последние запасы, которые следовало вскрыть не раньше, чем через год. Еще одна бочка давно пустовала. Последнюю бутылку из нее наполнили еще до печальных событий Сент-Мора. Оставшаяся опустела совсем недавно. Вином из нее поили тех, кто пришел проститься с Кристофом. Именно о ней, судя по всему, говорил Фредерик Обрио.