Книга Ловушка для психиатра, страница 37 – Дмитрий Ковальски

Он проснулся от пощечины, которую отвесил ему Каспар, стоя прямо над ним на кровати.

– Ты что кричишь? – спросил он.

Смотреть всё ещё было больно. Он попытался проморгаться, но песок из глаз никуда не делся.

– Прости, – сказал Лео, – мне приснился кошмар.

Он попробовал пошевелить руками, и, к его облегчению, они отозвались. Однако мышцы нили, словно он провел весь предыдущий день за изнурительной физической работой. Всё тело было затекшим, каждая попытка движения отзывалась тупой, но настойчивой болью.

– Ты меня напугал. показалось, что ты хочешь навредить себе, – сказал Каспар, и спрыгнул с кровати и сел на край.

– Значит, это твой вес я чувствовал во сне, – произнес Леонард и поднялся, держась за воспаленную тяжелую голову.

– Не знаю, – ответил Каспар, а что тебе приснилось?

Ему хотелось сейчас сказать о том, что они видели с Элизабет картину, но он передумал. Если сейчас ему приснились кошмары после картины, то, скорее всего, девушке по его вине тоже. И узнай, Каспар, что причина тому картина, а точнее сам Леонард, он явно бы был не в восторге от поступка своего друга, тем более, что он их предупреждал.

– Я не помню, – сказал Леонард.

Он посмотрел по сторонам комнаты. Затем, вспомнив о том, как ударился носом о пол, коснулся его кончика, ощупал, не было никакой боли. Но, проведя языком по верхней десне, он ощутил вкус крови.

– Что такое? – нахмурился Каспар.

– М-м… Да нет, ничего.

– Прости, я, должно быть, разбил тебе губу, когда отвесил пощечину.

– Да ничего страшного, – ответил Леонард, облизывая губы языком и пытаясь найти хоть какую-то трещинку, откуда могла попасть кровь. Но ничего не нашел.

– Сколько сейчас времени?

– Я думаю, не позже трёх, – ответил Каспар.

– Ты не против, если я зажгу лампу? – спросил Леонард.

– Да, конечно, конечно, если это поможет тебе.

Каспар сел на свою кровать, всё ещё заметно напряжённый из-за случившегося, его взгляд выдавал беспокойство за друга. Леонард, заметив это, постарался мягко улыбнуться и взглянуть на него с самым невинным и спокойным лицом, словно ничего необычного не произошло.

– Правда, не переживай, просто кошмар. Сейчас немного почитаю и лягу.

– Ну, как скажешь. Потому что если ты ещё раз меня разбудишь, то я не обойдусь одной пощёчиной, а задам тебе как следует. – ответил Каспар и отвернулся лицом к стене.

К тому моменту, как Леонард определился с какой книгой проведёт остатки ночи, Каспар уже спокойно похрапывал.

Значит, вот что видел Карл.

Теперь понятно, что он сошёл с ума. Было ясно, что кто-то запечатлел остатки своего сознания в картину, и, увидев её, ты касался этих воспоминаний. Август сидел на краю кровати, сдавливая пальцами свои виски. Головная боль медленно затухала, и мысли приходили в порядок. Чтобы прогнать наваждение, ему пришлось укусить себя за внутреннюю сторону щеки, так, чтобы острая боль и вкус крови вернули его в реальность.

– Значит, каждый, кто мог видеть картину, переживал подобное. – сказал он вслух.

Человек, что оставил эту картину, пытался связаться с теми, кто её увидит, рассказать свою историю и, возможно, совершить то зло, которое он задумал, когда стал их создавать.

Осознание реальности нахлынуло на Августа с такой ясностью, что он, не обращая внимания на окружающий мрак, вновь зажёг свечи на прикроватной тумбочке. Они не сгорели, а просто потухли, оставив после себя нетронутые восковые стволы с застывшими потёками. Через мгновение мягкий, тёплый свет снова заполнил комнату. Август достал блокнот, открыл его на чистой странице и принялся записывать свои мысли.