Книга Ловушка для психиатра, страница 81 – Дмитрий Ковальски

Леонард не мог сосредоточиться. Его руки самовольно переставляли предметы в комнате. Он бессознательно пытался соорудить некое подобие статуи из книг, чернильницы, подушек и саквояжа.

«Каспар вырастет точно таким же, как его отец, профессор Грец, – мрачно думал Леонард. – Жестоким, заносчивым и бездушным. Сколько студентов пострадали от его высокомерия и принципиальности!»

Он рассеянно наблюдал, как пирамида из случайных вещей рушится, только чтобы тут же начать собирать её заново.

«Элизабет попадёт в ловушку, если выйдет за него замуж. Её превратят в рабыню их семьи. Она станет лишь средством для достижения их целей, инструментом для укрепления их политических связей».

Леонард вспомнил слухи о том, что отец Элизабет – брат мэра Брюсселя. «Вот почему она нужна им, – размышлял он. – Это не про чувства. Это про власть».

Он попытался снова выстроить башню из предметов, но его руки дрожали.

– Как она, символ самой искренней и светлой любви, может оказаться в одной связке с этими людьми? – пробормотал он, чувствуя, как в груди закипает злость.

Внезапно Леонард заметил, что его руки поддерживает кто-то ещё. Он вздрогнул, но, повернув голову, не увидел никого. Однако невидимые руки продолжали помогать ему удерживать конструкцию. Леонард отстранился, как будто хотел избежать прикосновения, и, не обращая внимания на это странное явление, начал собирать новую башню в другом углу комнаты.

– В следующий раз я не промолчу, – тихо, но твёрдо сказал он, почти обращаясь к самому себе. – Я не буду просить у него прощения, словно щенок.

Леонард сжал кулаки, словно пытаясь подавить накатывающую волну гнева.

– Я защищу Элизабет. Я никогда не подставлю её. Докажу всем, что Каспар – не тот, кем пытается казаться. Лучезарный, обаятельный, он лишь маскирует свою сущность.

С вещами Леонард управился быстрее. Закончив со своими, он перешёл к кровати Каспара, где выстроил еще одну башню. Он знал, что сегодня его соседа не будет до поздней ночи: дополнительные факультативы, а потом встреча с Элизабет. Вспомнив об этом, Леонард ощутил знакомый укол ревности. Он понимал, что девушка принадлежит не ему. Пытался убедить себя, что так и должно быть, что нужно смотреть на неё иначе, видеть в ней лишь подругу. Но ничего не мог с собой поделать.

Каждый день он пытался убить в себе эти чувства – топтал их, пронзал язвительными ножами сознания, надеясь, что они истекут кровью и исчезнут. Но они всё равно выживали, как сорняки, проникая в самые глубокие недры его сердца. И они не давали ему забыть о том, что он испытал в первый день, когда встретил её.

– Я обязательно спасу Элизабет, – пробормотал Леонард, стоя среди странного нагромождения вещей, которые он, сам того не замечая, собрал в комнате.

Если бы кто-то зашёл сюда сейчас, то удивился бы этому хаотичному порядку, в котором, казалось, не было никакой логики. Но для Леонарда всё выглядело совершенно естественным.

– Я обязательно спасу её. Я не дам её в обиду, – повторил он, чувствуя, как эти слова становятся не только обещанием, но и манифестом.

Взгляд его случайно упал на зеркало. Из отражения на него смотрел не он сам, а кто-то другой. Человек, чьё лицо невозможно было разобрать: оно было исчеркано чернилами поверх слоёв масляной краски, словно некая картина, утратившая свой первоначальный облик. Леонард замер. Казалось, что существо в зеркале тоже наблюдает за ним, вбирая в себя его эмоции, пока он шептал: