Книга Ловушка для психиатра, страница 78 – Дмитрий Ковальски

– Профессор Коллинз первый, на кого было совершено нападение… – произнес Морео, его взгляд вновь упал на картины, теперь выглядевшие для него как орудия убийства.

– Я видел их в его памяти, Коллинза и Родрика – тихо продолжил Август. – Урывки воспоминаний… остатки…

– В самом деле? – Морео казался потрясённым. – Вы хотите сказать, что его держали здесь насильно?

– Я полагаю, что так, – уверенно ответил Август.

– И этот человек, – задумчиво проговорил профессор, – планирует избавиться от всего профессорского состава?

– Только если мы не исключим всех, кто видел эту картину.

– Тогда поступим так, – предложил Морео, вновь беря на себя инициативу. – Вы продолжайте поиски последней картины, а я поговорю с профессором Родриком и постараюсь узнать всё о студенте, который мог быть заперт здесь против своей воли. Хотя… я знаю этих людей давно и сомневаюсь в их причастности к такому.

– Мог ли он исказить свои воспоминания? – задумчиво спросил Август.

– Да, вполне возможно, – кивнул ректор, – Люди часто воспринимают события искажённо, особенно под влиянием эмоций. Возможно, этот человек исказил свои воспоминания, чтобы оправдать свои преступные действия или месть.

Профессор Морео задумчиво провёл рукой по подбородку.

– В любом случае, – добавил Август, – правда откроется, как только мы найдём последнюю картину.

– Тогда поспешите, доктор Морган, – твёрдо произнёс профессор. – Каждое мгновение на счету.

– На том мы и договорились, доктор Морган. Я узнаю всё об этом студенте, даю вам слово. Завтра же мы встретимся и обсудим план дальнейших действий. Но знайте одно: с вашей помощью, я уверен, мы разгадаем это непростое дело, – заключил профессор Морео, мягко улыбнувшись.

Август кивнул, вяло попрощался и вышел в светлый зал. Свечи и лампы мерцали на своих местах, их огоньки придавали помещению обманчивую теплоту, но окружающий мир в глазах Августа был размытым, как будто написанным давным-давно потрескавшейся краской.

Его периферийное зрение заполнила тонкая паутина, почти невидимая, но ощутимая, которая скрывала часть пространства и сужала видимость. Ко всему прочему, перед глазами мелькали тёмные хлопья, будто в воздухе кружились остатки сгоревшей бумаги или падал чёрный снег.

Август не решился взглянуть на себя в зеркало – и без того понимал, как плохо он выглядит. Запах пота исходил от тела, липкая тяжесть волос, торчащих в разные стороны, давила на кожу головы. Рубашка выбилась из брюк, а мешки под глазами, словно вырезанные из воска, тянули вниз его лицо. Всё, что напоминало о жизни, – ощущение полной опустошённости.

Это чувство было похоже на утро после чрезмерного количества выпитого вина, только вместо головной боли – лишь усталость, сквозящая через каждую клетку. Август чувствовал себя так, будто его выжали досуха. Всё, чего он сейчас хотел, – добраться до своей комнаты и рухнуть на кровать, вопреки страху темноты, которая, казалось, ждала, чтобы поглотить его.

Он жаждал сна, лишённого сновидений, такого, который стирает ночь в мгновение и возвращает хотя бы каплю покоя. Он думал, что можно было бы попытаться вспомнить песчаные берега, давно ушедшие образы из его памяти. Но он знал, они не появятся. Вместо них из глубин сознания поднимется кошмар – тот, что поселился в его душе с момента, когда он впервые увидел ту проклятую картину.