Книга Последнее фото, страница 63 – Дмитрий Ковальски

Городовой Макар шагал по Сенной площади. Другие служители закона редко заглядывали сюда без необходимости. Но Макар вырос на этих улицах, так что чувствовал себя спокойно.

Он шел, лавируя между снующими туда-сюда толпами людей. Чуть было не налетел на парня, торгующего корзинами, но ловко увернулся и дал тому подзатыльник. Тот ругнулся в адрес городового.

По краям грязной улицы, набившись в харчевни и кабаки, шумели бродяги, жулики, мошенники и конокрады. Чувствуя безнаказанность, они выкрикивали угрозы в адрес городового, но, разглядев в нем Макара, тут же улыбались и махали руками.

— Будь здоров, Макар! На кой ляд ты пожаловал к честным труженикам? — выкрикнул мужичок с длинной щуплой бородой и тремя желтыми зубами во рту.

— Не твоего ума дела, сиди, пока шашкой не прошелся, — крикнул ему Макар и загоготал.

Мужичок громко рассмеялся — знал, что шашка ему не светит.

Проходя «малинник», место, где не столь прекрасные размалеванные барышни за рубль предлагали женскую компанию, Макар шугнул пару девок. Так, для собственного увеселения.

Дойдя до седьмого дома на Забалканском проспекте, Макар подошел к попрошайке, сидящему у входа в трактир.

— Дылду с таким носом видал? — рукой Макар изобразил острый нос.

Попрошайка с детским лицом посмотрел на городового и ответил мужским басом.

— Ермолая, что ли? Ну, видал. И что?

Макар показал рукой на вход в трактир.

— В кабаке сидит?

— А где ж еще ему быть…

Городовой кинул в шапку попрошайки пять копеек, за что услышал недовольный свист, и вошел внутрь.

Ермолай сидел на деревянном табурете и ел мясную похлебку из жестяной миски. Макар подскочил сзади и пнул ногой табурет так, что Ермолай чуть с него не свалился. Но удержался.

— Ты че, паршивец, людей губишь? — сказал городовой и схватил его за шиворот.

Несмотря на наглеца, Ермолай встал из-за стола и оказался шире городового и выше на полголовы. Но, обернувшись, расплылся в улыбке.

— Макар, ты так не шути, а то я без разбора и врезать могу… — Он слабо стукнул его кулаком в плечо.

— Так я же и шашкой ответить могу, не забывай, — хихикнул Макар.

Ермолай сел, вытащил из-под стола второй табурет и хлопнул по нему огромной ладонью — мол, садись. Макар сел рядом.

— Ну и зачем ты пришел? — прочавкал Ермолай.

— Люди молвят, якобы вы с Кузьмой в дело дурное угодили…

— Брешут твои люди. — Ермолай отхлебнул из миски бульон.

— Тогда на кой ляд вы к писателю прицепились?

— Вот в чем дело. — Тыльной стороной ладони он вытер губы. — Так он Кузьме задолжал немало, вот мы ему и напомнили.

Макар цокнул языком.

— А знает твоя дурья башка, что писатель двух порядочных граждан порешил?

Ермолай свистнул.

— Брешешь, небось, пожаловался тебе, вот и пришел заступиться. Да сказку выдумываешь. — Ермолай махнул трактирщику. — Бражку будешь?

Городовой кивнул.

— Дело шьют на него, да серьезное, а вас видели у него в квартире, так что теперь думают, что вашими руками он зло совершил.

— Брось, — махнул Ермолай. — Ты же знаешь, мы воры честные. Припугнуть можем, поколотить кого… Но жизни лишить… Не наши методы.

На стол поставили две кружки.

— А Кузьма твой, он же не из этих мест?

— Нет, он наши законы соблюдает.

Они стукнулись кружками и выпили.

— Знаешь, я в писательской комнате опий нашел, так что если он и убил кого-то, то явно в пьяном бреду.