Книга Последнее фото, страница 72 – Дмитрий Ковальски

— А вот петли у нас слабые, на ржавых стержнях и простом крепеже. — Он поскоблил одну петлю ногтем. — Славно, обычные накидные петли.

Он жестом попросил всех отступить на шаг и взялся за дверь снизу. С кряхтением, ругательством и скрипом ржавого металла он начал ее поднимать. Сначала дверь не поддавалась, но после щелчка легко слетела с петель и с грохотом рухнула рядом.

Довольный собой Ермолай вытер взмокший лоб и показал на дверь.

— Я же говорил: задвижка.

— Какая разница, когда дверь уже на полу, — ответил Кузьма и, отпихнув напарника, завалился внутрь.

Писатель вошел следом, за ним, оглядевшись, Ермолай.

Внутри пахло сыростью и отходами. Но было тепло, особенно после дождливой ветреной погоды.

Они брели в темном лабиринте стен и труб, пока вдалеке не заметили слабый свет. Он дрожал, слабел, разгорался вновь, так что писатель решил, что там горит масляная лампа, перед которой ходит человек. Он ладонью показал в ту сторону, Кузьма кивнул и немного согнулся в коленях. Ермолай поступил так же. Их шаги стали практически бесшумными. Писатель последовал их примеру и двинулся следом.

Когда компания подошла ближе, до них долетело мычание — мужчина, скрытый стеной, довольный собой, напевал какую-то мелодию.

— Пой, птичка, пой, пока клюв не свернули, — прошептал Кузьма и глянул на Ермолая. — Я не про тебя, — сказал он, подавив смех.

Ермолай в ответ пригрозил кулаком.

Оказавшись за поворотом от нужного места, они остановились, переглянулись, писатель указал на себя — мол, пойду первым. Кузьма согласился.

Николас на пальцах отсчитал до трех и выскочил из-за стены.

От неожиданности оба: и Михаил Юрьевич, и Николас — вскрикнули. Первый, естественно, не ожидал никого увидеть в своем укрытии, писатель же никак не был готов к тому, что Михаил Юрьевич окажется в нижнем белье.

— Николай! Как вы здесь оказались?! — возмущенно спросил Михаил Юрьевич и накинул на себя рубашку.

— Простите, но я вынужден вас задержать.

— Задержать? — Он уже натягивал брюки. — Но за что?! — спросил он чуть ли не с усмешкой.

— Вы убили Георгия Александровича, чтобы подставить Мастера, но не получилось. — Николас загнул один палец.

— Тогда вы вытащили меня из заключения, чтобы убить Мастера и свалить вину на меня. — Второй палец.

— И даже ваша борода подделка. — Он поднял в воздух и показал три пальца. — Вы постоянно ее чешете.

— Борода, и правда, подделка, — повторил за ним Михаил Юрьевич и почесал ее. Затем резким движением сорвал со своего лица. Кое-где на красной коже остались следы клея. — Чешется жутко.

Но больше он ничего не успел сказать. Ввалились Кузьма с Ермолаем и повалили обоих на землю.

Все случилось быстро. Через минуту Николас и Михаил Юрьевич были привязаны друг к другу спиной к спине. Они что-то кричали и оправдывались, но никому до их возгласов не было дела. К тому же Кузьма решил заткнуть им рты платком.

— Зачем это? — спросил его Ермолай, когда тот закончил.

— Чтобы они со своим подельником ничего тут не выдумали, пока я за городовым сбегаю.

— Помни про двойную плату, — сказал Ермолай.

Кузьма кивнул и улыбнулся так, что его круглые щеки расплылись.

— Само собой!

Таких тяжелых дней Настя не помнила. Хотя судьба особо ее не баловала — хиленькая, бледная, самая младшая из шести сестер и трех братьев. Несмотря на это, с детства готовая к труду с улыбкой на лице. И все из ее рук выходило ладно.