Книга Последнее фото, страница 70 – Дмитрий Ковальски

Чтобы не впутывать себя еще сильнее, я решил не вскрывать письма от издательства. Хотя, признаюсь, меня терзало любопытство. Но мне слабо верилось, что они могли что-нибудь узнать про Михаила Юрьевича и его службу. Эта мысль меня немного успокоила, и я отложил конверты до вечера, пока не увижусь с писателем.

Субботний день начался с непродолжительного дождя. Все остальное время он лишь изредка лил в разных частях города. Но обошел стороной Волконское кладбище, где проходили похороны Мастера.

Но даже без дождя погода не жаловала. Из-за влажности одежда и волосы пропитались сыростью. К тому же хмурые черные тучи, которые опустились еще ниже, все время держали присутствующих в напряженном ожидании ливня. Хотя их было немного. Яков, Федор, Людмила Матвеевна и Лаврентий Павлович. Больше никто не пришел.

Если бы дождь все-таки пошел, процессию следовало перенести. Но благо все обошлось. Да и сам погребальный ритуал был изменен.

Церковные служители настаивали на том, чтобы Мастера похоронили за оградой кладбища как человека, связавшегося с дьявольщиной. Но хорошее пожертвование от его имени поменяло их решение. Правда, они напрочь отказались его отпевать.

Так что четверо нанятых мужчин вынесли закрытый гроб и опустили в землю. Прощальных слов не прозвучало. Да и говорить было нечего. Чтобы сохранить тайну погребения, на крест нанесли только даты жизни. И никакого имени.

Конечно, любопытства ради Лаврентий Павлович узнал его имя. Возможно, оно ему не принадлежало, но именно с этим именем было составлено свидетельство о смерти. Вот только ничего важного оно не дало. За обличием мистификатора скрывался обычный человек.

После похорон Людмила Матвеевна пригласила Лаврентия Павловича на поминальный ужин, но тот отказался, сославшись на плохое самочувствие. С этим он не обманул. Со вчерашнего дня, когда сердце едва не остановилось, периодически накатывала головная боль. К тому же появилась одышка. Ему хотелось поскорее вернуться в свою квартиру и подрядить в помощь Фролову городового Макара. Тот вроде оказался мужиком толковым. А самому отлежаться пару дней и не думать о призраках и загадочных смертях.

Людмилу Матвеевну такой ответ устроил.

***

В то время, пока шли похороны, Николас наблюдал за Думской улицей и входом в ателье в надежде увидеть обладателя рыжей бороды. Конечно, сомнения, появится Михаил Юрьевич или нет, были. Но лучше убедиться в этом лично, чем строить догадки, сидя в кабаке на Сенной площади. Вот только с каждым часом надежда угасала.

Еще слежку омрачало то, что Кузьма постоянно отвлекал вопросами. И ладно бы ответы его успокаивали, но нет, стоило пройти нескольким минутам, как он задавал их вновь.

— Так почему ты уверен, что он явится? — в очередной раз спросил Кузьма, имея в виду Михаила Юрьевича.

— Я не уверен, — в очередной раз ответил Николас, — но надеюсь. Потому что будь я на его месте, то наверняка воспользовался пустующим ателье и обыскал его.

Кузьма сплюнул.

— Вот в чем я не уверен, так это в том, что твой Михаил Юрьевич существует. Чую, ты нам вколачиваешь баки, только не пойму зачем.

Он отхлебнул из бутылки и рукавом вытер рот.

— Отстань ты от него, — вступился Ермолай, — сам знаешь, что видали мы того бродягу.

Ермолай вырвал из его рук бутылку и отпил, после чего протянул писателю.