Книга Последнее фото, страница 90 – Дмитрий Ковальски

Покинув комнату, он брел сквозь задымленный коридор, ориентируясь только по памяти. Наконец, он уткнулся в железную дверь. Конечно, огонь сюда еще не добрался, но дым, пусть и не такой едкий, обжигал легкие.

Из последних сил Николас дернул задвижку. Металл скрипнул и звонко ударился об амбарный замок, который висел на задвижке. Николас не мог в это поверить. Он ошибся. Забыл про замок. А ведь спасение ждало за этой дверью. Еще несколько раз он дернул задвижкой, не надеясь на то, что разобьет замок. Скорее, из-за подступившей истерики. После чего облокотился на дверь спиной и сполз по ней. Он взял голову девушки и уткнул себе в грудь, полагая, что так она будет вдыхать меньше дыма.

«Трубки!» — вдруг вспомнил он. В маленькой комнате с инструментами хранились трубки и было небольшое окно. Сквозь него не пролезть. Но можно просунуть трубки и дышать свежим воздухом. Вот только сил больше не осталось.

Николас лежал без чувств, смотря вдаль коридора, откуда на него медленно плыла мрачная, окруженная желтым дымом и лезвиями красного пламени призрачная тень. Звуки растворились, остался только монотонный гул.

Николас настолько потерял связь с реальностью, что ему почудилось, будто дверь, на которую он облокотился, взлетает. А затем огромная птица берет его в свои когтистые лапы и тащит наружу.

Через минуту от холодных капель дождя сознание стало возвращаться. Николас открыл глаза — рядом лежала Настя и тяжело дышала. Над ней возвышался Ермолай, брызгая на лицо воду из лужи. С другой стороны с распухшим от кулачных ударов лицом лежал связанный Кузьма.

«Неужели повезло?» — подумал Николас и поднял голову. Он лежал в метре от двери, которую сняли с петель. А где-то там из тьмы коридора за ним следила тень.

— Вот видишь! — выкрикнул Николас в воздух. — Я ее спас! — сказал он, слезы брызнули из глаз. — Я ее… спас… спас! — дрожащим голосом повторил он и вернул голову на мокрую и холодную землю.

На лицо падали капли дождя, принося с собой прохладу и облегчение обожженному телу. Как же замечательно, что в Петербурге так часто идут дожди, подумал Николас и потерял сознание.

С момента ареста никто из людей Мастера не проронил ни слова. Они молча ехали в карете, также молча прошли в тесную для трех человек комнату, где им предстояло ждать решения сыщика. Даже когда они остались наедине, они хранили молчание, лишь изредка переглядываясь между собой.

Только спустя пару часов, когда к двери комнаты подошел Макар, Федор нарушил тишину.

— Что там происходит? — серьезно спросил он.

— Петр Алексеевич сказал, что на соседа Николаса напали, так что оба: и Лаврентий Павлович, и Юрий Михайлович — уехали к нему.

— Значит, ты за старшего, — строго заключила Людмила Матвеевна.

— Так точно, — ответил Макар. — Только на улице дежурят еще несколько городовых.

— Славно, — она улыбнулась. — Мы простим тебя за то, что ты неверно сообщил нам об аресте…

— Я передал только то, что слышал.

— Неважно, — отрезала она. — Мы платили всегда в срок за сведения, за безопасность, за предупреждения. А ты нас подвел.

В ответ Макар лишь вздохнул.

Тогда Людмила Матвеевна встала и подошла к двери. После чего заговорила шепотом.

— Когда нас отвезут в управление?

— Как вернется Фролов.

— Отлично, тогда придерживаемся изначального плана, — включился в разговор Федор. — Вывези нас и получишь пятьсот рублей.