Книга Безмолвные лица, страница 105 – Дмитрий Ковальски

На этих словах по женским спинам пробежали мурашки.

– Но самое главное, – Август посмотрел в окно, где ветер гонял в воздухе мерзлые листья, – должен постоянно дуть ветер.

– Таких мест сотня.

Карл скрыл разочарование, утопив лицо в ладонях.

– Есть такое место, – сказал полицейский Хансен. – Говорят, там даже летом идет снег и ветер дует без конца, сразу со всех сторон. Я бывал там подростком и скажу, что в этих словах ни грамма вранья.

– Йотунская расщелина, – согласилась Ингрид. – Она на как раз за замком на севере. Там, где начинаются горы. Правда, я там никогда не была, ибо дорога туда идет через болота.

– В самом деле, – Карл морщился и тер виски, – я совсем забыл об этом месте. Голова последние дни совсем не соображает.

– Вам следует бросить дурную привычку во всем полагаться на опиум, – заключил Август, затем повернулся к полицейскому: – Вы помните туда дорогу?

– Думаю, да, – сказал он, затем снова его лицо стало серым. – Что, если мы придем туда и снова оцепенеем, как ночью?

Воспоминания волной нахлынули на собравшихся. Каждый представил, что будет, если они не смогут помочь детям. Встанут как вкопанные и будут следить за тем, как нечто поглощает их души, оставляя пустые оболочки.

– Вы это верно заметили, – сказал Август, – но я думаю, что решение есть. Правда, я в нем не уверен.

Часом позже люди собрались на городской площади, многие из родителей с невероятным воодушевлением встретили речь Августа Моргана. Слова доктора внушали им надежду, а поддержка совета наделила того дополнительной властью. В воздухе витала уверенность, что есть шанс вернуть детей из лап проклятия.

Местные жители, вооружившись ружьями, факелами и лурами, шагали через лес. Луры издавали глубокий протяжный звук, словно низкий рокот, который эхом прокатывался между деревьями, завывая в унисон ветру. Август надеялся, что этот звук поможет заглушить гипнотическое влияние флейты. Хотя и не верил в это до конца. По рекомендации доктора Моргана, люди запихали в уши кусочки овечьей шерсти или вату, отчего в разговоре без конца друг друга переспрашивали.

Вел колонну полицейский Хансен. Ему с трудом удавалось хмурить брови так, чтобы скрыть страх и неуверенность. Даже крепко сжав рукоять дубинки – раньше этот жест внушал спокойствие, – Лейф не избавился от тревоги.

Зима медленно пробиралась в лес, окрашивая ветви в тонкий слой инея. Вечер уже нес в себе ее ледяное дыхание. Каждый выдох людей превращался в облачко пара, мгновенно тающее в темноте. Под ногами едва слышно хрустели лужи, покрытые коркой замерзшей воды. Холод пробирал людей до костей, и было не ясно, отчего же дрожат людские руки: от холода или их пугает неизвестность, что ждет впереди.

– Господин Морган, – Олаф нагнал Августа. Он тяжело дышал и придерживал рукой поясницу.

– Что случилось?

– Я хотел принести вам свои извинения, – сказал он, стараясь смотреть в глаза собеседнику, – я пытался вас застрелить.

– Ладно, – махнул рукой Август.

– Нет, вы должны простить меня, ибо я не знаю, будет ли у меня когда-нибудь иной шанс покаяться.

Олафу приходилось немного быстрее перебирать ногами, чтобы поспевать за Августом, тот даже немного замедлился.

– Бросьте ваши дурные мысли, господин Берг.

– Нет-нет, если ваши слова хотя бы отчасти хранят в себе правду, боюсь, мы обречены.