Книга Безмолвные лица, страница 67 – Дмитрий Ковальски

Солнце давно село, и город погрузился во мрак ночи. Плотные тучи закрыли собой небо, лишив Гримсвик лунного света. Арне смотрел сквозь окно и не видел ничего, кроме плотной черной завесы.

Внезапно в комнате стало ощутимо холоднее, и свет ламп и свечей начал медленно гаснуть, как будто кто-то вытягивал из них жизнь. В последний миг, перед тем как огоньки свечей окончательно потухли, он услышал слабую болезненную мелодию, полную фальшивых нот.

Комната погрузилась в почти абсолютную тьму. Арне почувствовал, как его дыхание сбилось. Звук, темный и холодный, заполнил комнату. На первом этаже послышались тихие шаги, но о его присутствии мастер Грунланд узнал раньше. Оно было неуловимым, но неоспоримым. Воздух, казалось, вибрировал, как будто мир приглушил звуки и свет в угоду этой сущности.

Арне мгновенно упал ниц, моля только об одном: не видеть его лица, не встретиться с его проклятым взором. Сердце стучало так громко, что он не слышал ни шагов, ни дыхания духа, но чувствовал, как он приближается. Страх сковал Арне, запрещая телу двигаться. Перед ним лежал инструмент, и это было все, что требовалось от него.

Затаив дыхание, он ждал, когда дух возьмет свою часть сделки и исчезнет. Семь, всего семь! Так почему же? Только об этом и думал Арне. Вдруг он почувствовал, как сущность, вместе с жуткой мелодией проникает в его сознание.

В отголосках памяти он наблюдал за его семьей, за дочерями, что так славно играют Бетховена в две скрипки.

– Прошу, не надо, – сквозь слезы прошептал мастер. – Лучше я.

Тварь покинула сознание, оставив после себя ледяную пустошь.

Окруженная дымом тень медленно обвила флейту. Арне невольно зажмурился, лишь бы ничего не видеть. Сердце истерично билось, заполняя каждую клетку его тела животным страхом. То, что тянулось к флейте, не принадлежало этому миру.

Но внезапно музыка сменилась. Странные и нестройные звуки, лишенные всякой гармонии, уступили место неописуемо красивой мелодии. Это была не просто музыка, это была чистая магия, наполненная светом, который вытеснил тьму из его разума. Комната словно украсилась теплом и яркостью.

Арне медленно открыл глаза. Его дочери стояли посреди комнаты, их маленькие пальцы нежно касались струн скрипок. Лица девочек светились искренней радостью, их глаза излучали невинность и счастье. Все в комнате, от углов до мебели, было залито белым сияющим светом, который казался чуждым этой темной ночи. Вокруг него в воздухе плясали глиняные безмолвные лица других детей с пустыми глазницами и сшитыми ртами.

Он радовался чудесному моменту, чувствуя, как тепло разливается по его груди. Но где-то глубоко внутри затаилось беспокойство, крошечный колокольчик тревоги, который шептал, что эта картина слишком прекрасна, чтобы быть настоящей.

– Пойдем с нами, – сказали они дружно звонкими голосами, и Арне поднялся на ноги.

Девочки, подхватив отца за руки, вывели его на балкон.

– Ты должен это сделать сам, отец, – сказала старшая.

– Ты же не желаешь нам зла? – добавила младшая.

Нет, он не желал им зла и знал, что в душе своей несет проклятие, способное отравить их юные, ничем не испорченные жизни. Чарующая мелодия утопила в себе все звуки природы, даже заглушив его собственные мысли. Перед ним исчез ночной Гримсвик, забрав с собой леса, холмы и горы. Был только он, его девочки и балкон, с которого еще недавно он отдавал указания по погрузке инструментов.