Книга Безмолвные лица, страница 81 – Дмитрий Ковальски

– Разве так сложно хоть одну ночь просто уснуть, не доставляя другим хлопот? Что у вас случилась? Драка? Кто-то сбежал? Или обмочился?

– Нет-нет, – остановил ее Харальд, – они просто стоят у окна и не реагируют на слова.

– Что ты такое несешь? – нахмурилась Грета.

Недолго думая, Грета вышла из комнаты, твердо прихватив за руку Харальда.

– Веди и показывай, кому там не спится в такой поздний час, – сказала она с решимостью в голосе.

Через минуту они уже стояли у двери в комнату, где находились недавно вернувшиеся дети. Харальд замер прямо перед входом, не решаясь ступить дальше.

– Что застыл? – строго спросила Грета, уставившись на него.

– Вы сами… – жалобно ответил он. – Я увидел их случайно, потому что мне показалось, что звучит музыка.

– Музыка? Кто в здравом уме будет ночью играть на инструментах?! – нахмурилась она, но постепенно ее оаздражение начало спадать. Все-таки ребенок явно не был виноват в том, что произошло. – Ладно, – смягчилась Грета. – Иди спать. Я сама разберусь.

Повторять не пришлось, мальчик мигом бросился в сторону спальни с явным облегчением от того, что ему не придется заходить в эту комнату снова.

Грета осталась одна, тревога вернулась. Что, если и правда с детьми что-то не так?

Но был только один способ узнать. Она открыла дверь и вошла, стараясь не шуметь.

Как и сказал Харальд, все шестеро детей стояли у двух витражных окон. Лиц она не видела, только серые затылки и спины, выхваченные из темноты слабым лунным светом сквозь мутные стекла.

– Что вы делаете? – обратилась она к детям с напускной строгостью настоятельницы.

Те даже не шелохнулись.

– Я спрашиваю еще раз, почему вы не в кроватях?

В ответ лишь молчание. Холод детского безразличия прошел по ее спине колючими мурашками.

Чиркнув спичкой, она зажгла фитиль масляной лампы, стоявшей на столе. Комнату заполнил мягкий желтый свет.

– Вы что, не слышите меня? – Грета подошла ближе и коснулась плеча мальчика, что стоял с краю.

Дружно, словно были единым целым, дети обернулись на нее.

Их лица, казалось, утратили все человеческое – вместо глаз зияли черные дыры, глубокие и пустые, как бездонные колодцы. Сквозь бледную, почти прозрачную кожу проступали тонкие прожилки вен. Щеки их впали, а губы сомкнулись, словно им силой запретили говорить. Даже теплый свет лампы не придавал их фигурам никакой жизни.

Пламя дрогнуло в фонаре. Тени зашептались и окружили настоятельницу. Понемногу сквозь черные дыры проступили серые, утратившие всякий цвет глаза.

– Вам…нужен… отдых, – с трудом владея собой, произнесла Грета.

Ей хотелось выбежать из комнаты и захлопнуть дверь навсегда. Даже близость церкви и Господнего знамени не внушали ей спокойствия. Будто дьявол, что укрылся за детскими, похожими на фарфоровые маски лицами, давно перестал бояться Бога.

Дети с безразличием наблюдали за ее жалкими попытками вернуть порядок.

– Это всего лишь дети, – напомнила себе Грета. – Ничего в них страшного нет. Лишь глупые суеверия. Она сложила руки для молитвы.

– Господи, защити нас от зла, да не коснется оно нас в час ночной. – Затем положила теплую ладонь на холодный детский лоб. – Пусть свет Господа прогонит тьму из ваших душ и милость Его пребудет с вами. – Грета перекрестилась. – Аминь.

Тени не перестали шептать, а дети остались в том же состоянии. Но на душе стало легче. Вера помогла немного справиться с глупыми суевериями. Пусть руки все еще тряслись от страха, а по спине стекал холодный липкий пот.