Книга Парижский след, страница 51 – Иван Любенко

Они допили кофе.

— Мне пора, — сказала она.

Когда они вышли из кондитерской, Ардашев заметил цветочницу с корзиной свежих фиалок.

— Мадам! — окликнул он её. — Самый лучший букет для дамы.

Купив цветы, он с поклоном протянул их Паулине.

— Возьмите.

Она вспыхнула, прижала букет к груди и смущённо прошептала:

— Зачем вы это сделали?

— Просто я считаю, что такой красивой парижанке, как вы, эти фиалки очень к лицу, — ответил Клим, глядя ей прямо в глаза.

От этих слов она покраснела ещё больше.

— Благодарю вас, месье Ардашев… — прошептала она. — Мне нужно идти. Я доберусь дальше сама.

— Ни в коем случае, — твёрдо возразил он. — Я не прощу себе, если оставлю вас одну посреди улицы. Позвольте проводить вас.

— Но это далеко… Вам придётся ехать на конке, это неудобно.

— Никаких конок. Мы возьмём экипаж.

Он махнул тростью проезжающему мимо пустому фиакру. Паулине ничего не оставалось, как согласиться. Сев в карету, она была вынуждена назвать адрес.

— Рю де ла Гласьер, тринадцатый округ.

Ардашев повторил адрес кучеру и подумал, вспоминая карту Парижа, что неподалёку жил Дюбуа. А вообще-то, весь этот район — рабочая окраина.

Молчание длилось с полминуты, затем она спросила:

— Вы, должно быть, удивляетесь моему интересу к технике? Я ведь служу в магазине дорогой женской одежды в «Мезон Лаферьер»^[62]. Продаю кружева и шёлк богатым дамам. Это храм высокой моды. Но сегодня у меня выходной. Обычно я встаю очень рано и добираюсь в магазин на конке через весь город.

— Зато вы видите Париж, когда он только что проснулся. В этом есть своя прелесть, — сказал Ардашев и заслужил улыбку спутницы.

Ведя непринуждённый разговор, они не заметили, как фиакр свернул на нужную улицу и остановился у серого, закопчённого доходного дома.

Он вышел первым и подал ей руку.

— Благодарю вас за чудесный день, — начала было Паулина, но вдруг осеклась и побледнела.

У парадной, привалившись плечом к косяку, стоял мужчина лет сорока с обожжённой щекой. Кожный рубец тянул уголок глаза, придавая лицу злую перекошенность. Сигарета торчала в уголке рта, пуская густой дым. Это был тот самый человек, которого Ардашев приметил на кладбище четыре дня назад и о котором, очевидно, упоминала сестра Клотильда.

Увидев Паулину, выходящую из дорогого фиакра с нарядным господином, он шагнул девушке навстречу и выпустил струю едкого дыма прямо ей в лицо.

— Явилась? — грубо прорычал он. — Где шлялась? Я жду тебя уже битый час!

Паулина отшатнулась, закашлявшись.

— Огюст, пожалуйста… не здесь… — попросила она.

Но он не слушал. Не вынимая сигарету изо рта, он схватил её за руку выше локтя и рывком притянул к себе.

— Я спрашиваю, с кем ты…

Договорить он не успел.

— Месье, — раздался ледяной голос Ардашева, — я советую вам быть повежливее с дамой. И уберите руку. Сейчас же.

Огюст, встретившись с холодным взглядом незнакомца, замер на мгновение, потом выплюнул сигарету под ноги, разжал пальцы и, прошипев какое-то ругательство, отступил.

— Мы ещё поговорим, — бросил он Паулине и, ссутулившись, быстро зашагал прочь по улице.

Паулина, бледная и взволнованная, прижала букет к груди.

— Простите… Спасибо вам… — выдохнула она и, не оглядываясь, убежала в тёмный провал парадного.

Ардашев остался один. Он постоял минуту, глядя на закрывшуюся дверь, затем достал серебряный портсигар, щёлкнул крышкой и неторопливо закурил папиросу.