Книга В тени пирамид, страница 97 – Иван Любенко

– Боюсь, без вашей поддержки мне никак не обойтись.

– Вот Клим Пантелеевич вам и поможет.

– Скажите, господин Нагди, – грустно качнул головой Клим, – где находится тело моего друга?

– В морге городской больницы.

– Нам предстоит решить, отправлять ли покойного в Ставрополь к родственникам или похоронить на церковном кладбище, – произнёс Скипетров.

– У него нет родственников. Он воспитывался в приюте, занимался самообразованием, а потом поступил в духовную семинарию, которую и окончил с отличием, – пояснил драгоман.

– А в монахи что же подался? – спросил консул.

– После окончания семинарии он служил псаломщиком в нашем Успенском храме в Ставрополе. Но для того чтобы быть рукоположенным в диаконы, ему надобно было прежде обвенчаться. Ферапонту нравилась одна дама, но брачный союз не состоялся. Разочарование в женщинах заставило его принять монашеский постриг. После этого его посвятили в иеродиаконы.

– Благонравов, – задумчиво проронил статский генерал по-русски, – надо же, какая фамилия… Набожный был монах?

– Да, и блаженный.

– Если он был одинок, то зачем терзать его останки? Похороним его на церковном кладбище, где все православные священники лежат. Их там всего трое. Церковь Святого Николая строилась главным образом на деньги почившего в Бозе императора Николая Павловича. Отец Иоаким, думаю, согласится.

Поднявшись, инспектор сказал:

– Господа, не буду больше отнимать ваше время, да и мне уже пора. Надеюсь, что в случае появления любых новостей мы будем телефонировать друг другу или встречаться. Как я уже говорил, без вашего содействия мне будет довольно трудно отыскать убийцу. Всего доброго, господа!

– Честь имею! – ответил Скипетров и велел: – Клим Пантелеевич, проводите, пожалуйста, господина Нагди.

Проходя по коридору консульства, Клим обратился к сыщику:

– Скажите, господин инспектор, а где обычно проводит время Мухаммед Хусейн?

– Он и его люди сидят в кафе «Маср»^[113], там часто танцуют альмеи^[114], заведение находится у моста Казр-ан-Нил в первом переулке после большого магазина тканей, что в двухэтажном здании. А почему вы спрашиваете?

– Да так, на всякий случай.

– Только не вздумайте туда наведываться. Это очень опасно.

– Нет, не беспокойтесь… И ещё одна просьба: не позволите ли взглянуть на паломническую книжку покойного?

Полицейский вынул из кармана кителя серый документ и протянул Ардашеву. Глаза Клима побежали по строчкам: «Сего дня выдано иеродиакону Ферапонту (Благонравову) в Успенской кладбищенской церкви священником Афанасием Семилучевым: билет на поезд (Ставрополь – Одесса) III класса и билет на пароход РОПиТа (Одесса – Александрия) III класса и проездных денег 15 рублей…» «Господи, – с горечью подумал переводчик, – раскошелились точно под расчёт. Знали, видно, что дорога от Александрии до Каира обходится почти сорок франков, то есть 14 рублей 80 копеек, и великодушно оставили двадцать копеек. Скряги».

Ардашев вернул книжку паломника сыщику, и полицейская пролётка застучала колёсами по мостовой.

Клим щёлкнул крышкой карманных часов. Стрелки «Qte Сальтеръ»^[115]показывали, что до конца рабочего дня ждать оставалось недолго. И он уже знал, где окажется сегодня вечером.

Кафе, о котором говорил инспектор Нагди, драгоман нашёл быстро. Он отправился туда в вицмундире и с портфелем, взятым у одного из коллег. Появление европейца, да ещё и в форменной одежде, напоминающей сюртук египетского полицейского, вызвало беспокойство у завсегдатаев заведения, не ладивших с полицией. Десятки глаз, отвлечённых от танца альмей, уставились на вошедшего. Тотчас перед Климом вырос бородатый широкоплечий араб.